Карина тяжело привалилась спиной к холодной стене, жадно хватая ртом переработанный воздух. Её потряхивало. Мелкая, противная дрожь колотила тело, начиная от кончиков пальцев и заканчивая сведенными судорогой мышцами ног. Эхо чужой боли всё ещё билось в её сознании раненым зверем. В тот миг, когда у одного из местных сдали нервы и палец судорожно нажал на спусковой крючок, Дэриан с пугающей скоростью рванул её в сторону и вверх, уводя с траектории. Но кто же знал, что дрогнувшую руку паренька поведёт именно туда?
Карина даже не успела втянуть выбитый ударом воздух — настолько неожиданно её впечатало спиной в стену, а следом накрыло волной оглушающей боли. Шок от осознания неминуемой смерти был невероятно ярким, но боль затопившая сознание оказалась не её и быстро, до безумия быстро схлынула, исчезнув так же резко, как и накатила. Девушка шла сюда, механически переставляя ноги, не понимая, что это было, и только теперь до конца осознала, что именно произошло.
Она сглотнула вязкую слюну, не в силах оторвать взгляд от спины Дэриана. Его безупречно сидящий по фигуре комбинезон обзавелся новым пугающим украшением, а точнее — косой полосой оплавленного полимера. Сквозь эту прореху, тянущуюся от правого плеча до левого бедра, виднелась не зияющая кровоточащая рана, а жуткий, бугристый след. Ожог, который словно затянулся за считаные секунды, оставив после себя неровные края белесого шрама на покрасневшей коже.
Генетическое вмешательство, о котором рассказывал даракриец? Но разве такое вообще возможно? Он же хромал там, в глубинах Сенгриара, да и до ранения не демонстрировал подобной нечеловеческой скорости реакции и движений. Он вообще человек? У неё не было ответов на все эти вопросы, лишь сосущее чувство собственной беспомощности и глухое, пульсирующее осознание: он только что спас ей жизнь.
— Рад видеть тебя живым и здоровым, мальчик мой, — хрипло выдохнул Нолан, вцепившись пальцами в уцелевшие куски ткани на плечах племянника. — Ты так вырос!
Дэриан застыл, не ожидая такого поворота, а затем порывисто обнял единственного живого родственника в ответ. Секунды текли густой смолой. Карина молча наблюдала за этой сценой, чувствуя себя лишней, и не смея пошевелиться.
— Как? — голос кэпа напоминал скрежет металла по стеклу. — Как так вышло? Ты числишься мёртвым! Я был уверен что все…
Дэриан изо всех сил старался сдерживать хлещущие через край эмоции; он помнил об их с Вэл ментальной связи и совершенно не хотел показывать свои слабости, а тем паче — подозрения. Карина доверяла этому человеку, а вот он пребывал в глубоком замешательстве.
— Это долгая история, Дэриан. Очень долгая и очень грязная…
Карина крепко сжала кулаки. Нет. Только не сейчас. Её нервная система, критически перегруженная шоком от стрельбы и адреналиновым откатом, просто не выдержит ещё одной лекции по имперской политологии и семейным драмам даракрийцев. Они могут разбирать свои запутанные родовые проклятия хоть до тепловой смерти Вселенной, но у неё оставался лишь один жизненно важный вопрос, ради которого она протащила свою задницу через кромешный ад Сенгриара и привезла на хвосте элитного цепного пса Империи.
— Извините, что прерываю ваше трогательное семейное воссоединение, — резко бросила Вэл, отрываясь от стены. — Док, как Лиза? — она затаила дыхание, с ужасом ожидая услышать самые страшные вести.
— Без изменений, — тихо, но твёрдо ответил Нолан.
Всего два слова. Но для неё они прозвучали громче, чем залп орбитальных орудий.
Колени Карины предательски подогнулись, и ей пришлось снова опереться о стену, чтобы не осесть на пол от резко схлынувшего напряжения. Без изменений. Значит, она жива. Значит, её состояние не ухудшилось. Значит, она всё ещё в той самой стазис-капсуле, где безжалостное время для её разрушающегося тела благословенно остановилось. Девушка закрыла глаза, с шумом выдыхая спёртый воздух. Озвученные десять дней и вправду оказались лишь жестокой уловкой Вейла. Впервые за всё это время Кара была искренне рада тому, что сестра по-прежнему заперта в капсуле.
— Вэл… — услышала она хрипловатый тихий голос у самого уха.
— Живи пока, я не стану убивать тебя, ублюдок, — выдохнула она с лёгкой, надломленной улыбкой.
Эйфория затапливала сознание после стольких дней кромешного страха. Но Кара прекрасно понимала: лекарства она так и не нашла, так что расслабляться было слишком рано.