Они вернулись в кабинет. Тьягу бережно уложил астролябию в открытый ящик стола, рядом с перламутровой шкатулкой. Первый ключ был дома. Теперь нужно было найти второй.
Они снова сели перед камином, и Тьягу раскрыл дневник. На этот раз они искали не просто упоминания, а конкретную зацепку, связанную со второй загадкой: «Мелодия, рождённая в сердце горы».
Они листали страницы, описывающие отчаянные попытки Инес найти способ излечить мужа. И вот, на одной из страниц, они нашли то, что искали.
*«15 сентября. Сегодня я была в Монастыре Капуцинов. Умоляла Господа дать мне сил и указать путь. Это место, высеченное в сердце горы, пропитано тишиной и верой. Оно похоже на душу моего Вашку до того, как в неё вселилась тень — такое же суровое, аскетичное, но полное скрытого света. Я говорила с настоятелем. А потом встретила брата Матео. Старого, почти слепого монаха, который когда-то был великим музыкантом при дворе, но ушёл от мира. Он играет на маленьком монастырском органе, и его музыка, кажется, заставляет плакать сами камни. Я рассказала ему, не вдаваясь в подробности, о заблудшей душе, которую я хочу спасти. Он обещал помолиться. И написать для меня гимн. „Гимн для потерянного света“. Он сказал, что в правильной гармонии скрыта сила, способная изгнать любую тьму».
— Монастырь Капуцинов, — прошептала Лара. — Он буквально встроен в скалу. «Сердце горы».
— Брат Матео. «Гимн для потерянного света», — подхватил Тьягу. — Мелодия. Это оно.
Лара почувствовала прилив азарта.
— Эта рукопись… она должна быть где-то в архивах монастыря! Если её не уничтожили за двести лет.
— Архивы Капуцинов почти не сохранились, — с сомнением покачал головой Тьягу. — После роспуска орденов в XIX веке многое было разграблено и утеряно.
— Но Инес… она бы не стала полагаться на случай, — возразила Лара. — Если это был один из трёх ключей, она должна была позаботиться о его сохранности. Она бы сделала копию. Или забрала бы оригинал.
Она взяла дневник и начала внимательно изучать страницу, где Инес писала о встрече. И на полях, рядом с именем «брат Матео», она увидела крошечный, почти невидимый значок, нацарапанный остриём булавки. Маленькая лира — символ музыки. А рядом — несколько букв, которые можно было принять за случайные помарки: «A.N.T.T.».
— Что это? — спросила она, показывая Тьягу.
Он всмотрелся, и его глаза расширились.
— Arquivo Nacional da Torre do Tombo, — медленно произнёс он. — Национальный архив Торре-ду-Томбу. Главный архив Португалии.
— Она передала рукопись на хранение в государственный архив! — догадалась Лара. — Гениально! Это самое безопасное место, которое только можно было придумать. Ни Орден Тени, ни кто-либо другой не смог бы просто так прийти и забрать её оттуда.
Они переглянулись. Путь ко второму ключу был найден. Он вёл за пределы поместья, за пределы Синтры. Он вёл в Лиссабон, в самое сердце португальской истории.
— Но есть проблема, — сказал Тьягу, и его лицо снова стало серьёзным. — Ты помнишь, что я говорил о границах? Лиссабон далеко за их пределами. Я не смогу пойти с тобой.
Лара посмотрела на него, потом на свои руки. На этот раз ей придётся идти одной.
— Значит, я пойду одна, — сказала она с твёрдостью, которая удивила её саму. — А ты будешь моим штабом здесь. Будешь охранять наш первый ключ.
Глава 31. Цитадель знаний
Утро было наполнено не тишиной, а гулом невысказанных слов. Решение было принято, и теперь, в холодном свете дня, оно казалось одновременно и единственно верным, и абсолютно безрассудным. Лара в одиночку отправлялась в Лиссабон, в самое сердце страны, чтобы найти нотный манускрипт двухсотлетней давности, в то время как Тьягу, её проклятый рыцарь, оставался запертым в своей призрачной крепости.
Он провожал её до самых ворот. Он не мог выйти за них, и эта невидимая граница, отделявшая его мир от остального, никогда ещё не ощущалась так остро. Он был одет в простое тёмное пальто, но даже в нём он выглядел как аристократ из другого века, случайно заброшенный в современность. В руках он держал тяжёлый конверт из плотной бумаги.
— Возьми это, — сказал он, протягивая ей конверт. Его голос был ровным, но в его глазах она видела плохо скрытую тревогу. — Это письмо на имя главного архивариуса Торре-ду-Томбу. Моя семья… мы были одними из покровителей архива на протяжении многих поколений. Эта печать, — он указал на большой сургучный оттиск с гербом де Алмейда, — должна открыть тебе нужные двери.
— А если нет? — спросила Лара.
— Тогда используй это, — он вложил в её ладонь пачку банкнот. Сумма была внушительной. — Деньги открывают те двери, которые не поддаются печатям.