— Итак, оружие, — сказала Лара, возвращаясь к их плану. — Как?
Тьягу взял в руки астролябию. Он вертел её, рассматривая со всех сторон, словно видел впервые.
— В хрониках Гильдии говорилось, что артефакты можно «настраивать», — задумчиво произнёс он. — Мой предок, который владел этой астролябией, был не только капитаном, но и параноиком. Он заказывал её у лучшего мастера, но с одним условием.
Он нажал на одну из неприметных гравировок на ободе, и часть корпуса с тихим щелчком отделилась, открыв небольшую полую полость внутри.
— Тайник, — выдохнула Лара.
— Именно. Он прятал здесь яд. На случай мятежа на корабле.
— А мы спрячем здесь противоядие, — догадалась Лара, её взгляд упал на сапфир.
Она взяла тёплый, пульсирующий камень.
— Сапфир, «Слеза, что стала светом», — это концентрат чистой, положительной энергии. Он как фильтр. Если мы поместим его внутрь астролябии….
— …то «Слово», то есть знание и точность астролябии, сможет направлять и фокусировать не только внешний свет, но и внутренний свет сапфира, — закончил за неё Тьягу. — Любая сила, проходящая через этот прибор, будет очищаться, фильтроваться светом любви Леонор.
Это была гениальная догадка. Они создавали не просто оружие, а сложный прибор, где один артефакт служил источником питания, а другой — системой наведения и защиты.
— А мелодия? — спросила Лара. — Какова её роль?
— Это ключ зажигания, — ответил Тьягу. — «Гимн для потерянного света». Помнишь ту диссонирующую ноту? Это не просто нота. Это резонансная частота. Я могу воспроизвести её. Не силой, а знанием. Как мы делали в галерее. Астролябия, сделанная из особого сплава бронзы и серебра, усилит эту вибрацию и направит её на камень. Но только если мы этого захотим. Мы сможем «включать» и «выключать» его силу по своему желанию.
Лара смотрела на него с восхищением. Его разум, освобождённый от тумана проклятия, работал чётко и быстро, как механизм астролябии в его руках.
Не теряя ни секунды, она осторожно взяла сапфир и вложила его в полость внутри астролябии. Камень идеально вошёл в углубление, словно всегда был для него предназначен. Тьягу закрыл корпус. Раздался тихий щелчок.
И астролябия изменилась.
Она всё ещё была из бронзы и серебра, но теперь из еёнутри, сквозь тонкие гравированные щели, пробивался мягкий, ровный свет. Это был не золотой свет знания и не голубой свет любви. Он был серебристо-белым, как лунный свет, отражённый в спокойной воде. Это был их собственный свет. Свет, рождённый из союза знания и любви. «Luz Sombria». Сумеречный Свет. Но теперь это был не символ проклятия, а символ надежды. Их клинок, выкованный из света и знания.
Тьягу взвесил преобразившийся артефакт на ладони. Он стал теплее и, казалось, легче.
— Готово, — сказал он.
Теперь они были вооружены. Он подошёл к столу, где лежал абсолютно инертный, тихий «Вороний Камень».
— Теперь, — сказал Тьягу, и его голос был твёрд, как сталь, — посмотрим, кто кого будет контролировать.
В этот момент в дверь кабинета тихо, но настойчиво постучали. Они замерли. Это не была полиция. Это был кто-то внутри дома.
— Сеньор Тьягу? — раздался слабый, но твёрдый голос Элвиры. — К вам пришли. Инспектор Алмейда. С ордером.
Глава 47. Спектакль для инспектора
Голос Элвиры, слабый, но полный несгибаемой воли, был как удар гонга. Игра закончилась. Или, вернее, началась новая, ещё более опасная.
Тьягу и Лара переглянулись. В их глазах не было паники, только холодная, расчётливая решимость. Он быстро спрятал преображённую астролябию и «Вороний Камень» обратно в сейф и вернул книжную полку на место.
— Ни слова о том, что было, — быстро проинструктировал он Лару. — Ты — напуганная гостья. Я — эксцентричный аристократ, чью частную жизнь грубо нарушили. Элвира — верная служанка, упавшая с лестницы от испуга. Придерживайся легенды. И не бойся. Я рядом.
Он подошёл к двери и открыл её. Элвира стояла в коридоре, бледная, но прямая, как струна. Она опиралась на трость, а на её лбу виднелся большой синяк — последствия «падения».
— Проводите инспектора в гостиную, Элвира, — его голос был спокоен и властен. — Предложите ему кофе. Я сейчас подойду.
Он дал ей время уйти, а сам повернулся к Ларе. Он быстро, но нежно коснулся её щеки.
— Ты справишься, — сказал он. И в этом простом прикосновении было больше поддержки, чем в тысяче слов.
Когда Тьягу вошёл в гостиную, инспектор Алмейда уже сидел в кресле. Он отказался от кофе. В руках он держал официальный документ — ордер на обыск, полученный с подозрительной, почти невозможной скоростью. Рядом с ним, у двери, застыл его молодой, напряжённый напарник.