Лара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Их война вышла на новый уровень. Теперь им противостояла не только древняя секта, но и вполне современная полиция.
— Машина ждёт на парковке, — закончил сеньор Бастуш. — Вылет из частного терминала в Фару завтра в шесть утра. Я забронировал для вас номер в небольшом отеле на побережье. Постарайтесь не привлекать внимания. И, сеньор… — он посмотрел на Тьягу долгим, проницательным взглядом. — Добро пожаловать в XXI век. Боюсь, он вам не понравится.
Машина, неприметный тёмно-серый седан, была полной противоположностью старинному «Бентли» Тьягу. Лара села за руль без лишних слов.
— Думаю, так будет быстрее, — сказала она с лёгкой улыбкой.
Тьягу не возражал. Он сел на пассажирское сиденье и, как ребёнок, с изумлением уставился на мир за окном. Он видел автомобили раньше, из окон своего дома. Но быть внутри, нестись в этом потоке, подчиняясь сигналам светофоров, видеть огромные рекламные щиты, проезжать мимо торговых центров и людей, спешащих по своим делам со смартфонами в руках — всё это было для него шоком. Это был мир, который он покинул, когда тот ещё ездил на лошадях и освещался газовыми фонарями.
Отель оказался маленьким, уютным и абсолютно безликим — идеальное убежище. И здесь для Тьягу начался новый этап открытий. Электронный ключ-карта, который открывал дверь без звука. Плоский экран телевизора, показывающий десятки каналов с яркими, кричащими картинками. И душ. Простой душ с горячей водой.
Лара нашла его в ванной. Он стоял под струями воды, одетый, и просто протягивал руку, подставляя ладонь под горячую воду. На его лице была улыбка чистого, незамутнённого счастья.
— Она тёплая, — прошептал он, глядя на неё. — Я забыл, каково это.
В этот момент Лара поняла, за что именно они сражаются. Не за спасение мира. А за вот это. За право чувствовать горячую воду. За возможность пить кофе по утрам. За право просто жить.
Они не спали. Они стояли на маленьком балконе своего номера и смотрели на море. Ночь была тёплой, пахло солью и цветами. Вдалеке мерцали огни рыбацких лодок.
— Это красиво, — тихо сказал Тьягу. — Этот мир. Он такой шумный, такой хаотичный. Но он красивый. Я хочу, чтобы у нас был шанс увидеть его вместе.
Он обнял её, и они долго стояли молча, слушая шум прибоя. Это была их последняя мирная ночь.
Утром они выехали в аэропорт Фару. Напряжение висело в воздухе. Каждая полицейская машина на дороге заставляла сердце Лары сжиматься. Тьягу был спокоен, но его спокойствие было напускным. Он постоянно смотрел в зеркало заднего вида, его рука лежала на портфеле, где в свинцовой коробке спал их главный враг.
Частный терминал был небольшим и почти пустым. Их встретил пилот, представившийся просто как Мигель. Он бегло взглянул на их новые паспорта и провёл к самолёту. Это был небольшой, изящный «Learjet».
Перед тем как подняться по трапу, Тьягу на мгновение остановился и посмотрел на север, туда, где за сотни километров осталась Синтра. Его дом. Его прошлое.
— Прощай, — прошептал он.
Он прощался не с домом. Он прощался с призраком, которым был двести лет.
Глава 52. Дыхание вулкана
Полёт над Атлантикой был как путешествие вне времени. Бескрайняя синева океана внизу, ослепительное солнце вверху. Лара и Тьягу сидели в удобных креслах небольшого самолёта и молчали. Они оставили позади мир людей, погонь, интриг и летели навстречу чему-то первобытному, стихийному.
Когда в иллюминаторе показался первый зелёный клочок земли, Лара поняла, что они прибыли в другой мир. Азорские острова не были похожи на континентальную Португалию. Это была земля невероятной, почти агрессивной зелени, чёрных вулканических скал и синих, как сапфир, озёр в кратерах потухших вулканов. Воздух, когда они сошли с трапа в маленьком аэропорту Понта-Делгады, был влажным, тёплым и пах серой.
— Дыхание вулкана, — сказал Тьягу, вдыхая этот странный, резкий запах. — Мы на месте.
Сеньор Бастуш и здесь всё предусмотрел. Их ждал неприметный, но мощный внедорожник и ключи от небольшого дома, снятого на окраине городка Фурнаш, в самом сердце вулканической долины.
Путь туда был как путешествие в декорациях «Парка Юрского периода». Дорога петляла между холмами, сплошь покрытыми гигантскими папоротниками, гортензиями и вековыми деревьями, с которых свисали бороды мха. Из-под земли то тут, то там вырывались струи пара, а в воздухе стоял постоянный гул — низкий, утробный, словно они ехали по спине спящего дракона.