Лара и Тьягу шли по тропе, которую разведали накануне. Они не разговаривали. Все слова были сказаны. Теперь было время действовать. Тьягу нёс свинцовый ящик с «Вороньим Камнем». Лара — рюкзак, в котором лежал их единственный клинок, астролябия с сердцем из сапфира.
Они вышли на уединённую площадку, окружённую чёрными вулканическими скалами. В центре зияла тёмная дыра — их алтарь и их плаха. Жар, идущий из глубины, был почти невыносим.
— Готова? — спросил Тьягу, и его голос в этой звенящей тишине прозвучал оглушительно громко.
Лара кивнула, доставая из рюкзака астролябию. Серебристый свет, исходящий от неё, казался в этом тумане почти материальным.
Тьягу открыл свинцовый ящик. Он ожидал ментальной атаки, волны отчаяния или гнева. Но камень молчал. Он лежал на бархатной подкладке, абсолютно инертный, чёрный, поглощающий свет. Это было пугающе.
— Он затаился, — прошептал Тьягу. — Ждёт.
Используя длинные металлические щипцы, которые они взяли из камина в доме, он осторожно извлёк камень и положил его на землю рядом с дырой. Затем он взял у Лары астролябию. Преобразившийся артефакт в его руках казался живым. Он пульсировал ровным, спокойным светом.
— Я должен поместить его внутрь астролябии, — сказал он. — Она будет нашим тиглем. Сосудом из звёздного железа.
Он снова открыл потайное отделение. Но в этот раз он не просто положил камень внутрь. Он начал что-то шептать на древнем языке, том самом, что и при открытии сейфа. Его пальцы двигали диски и линейки астролябии, но не выставляя дату, а складывая их в сложный, трёхмерный узор, похожий на клетку. Части астролябии сдвинулись, плотно обхватив чёрный камень, заключив его в ажурную бронзовую тюрьму.
— Готово, — сказал он, тяжело дыша. — Теперь он заперт внутри.
Он прикрепил астролябию к длинной цепи, которую они тоже нашли в доме. Теперь он мог опустить её в жерло, не подходя слишком близко.
— Лара, — он посмотрел на неё, и его взгляд был серьёзным, как никогда. — Когда я опущу его, жар расплавит камень. Сущность вырвется. В этот момент она будет уязвима, но и максимально опасна. Она ударит по самому слабому месту. По нам. По нашей связи. Она попытается заставить нас сомневаться друг в друге. Не верь ничему, что увидишь или услышишь. Верь только мне. И в меня.
— Я верю, — твёрдо сказала она, глядя ему в глаза.
Он кивнул и, сделав глубокий вдох, начал медленно опускать астролябию на цепи в дымящееся жерло.
Первые несколько секунд ничего не происходило. А потом раздался низкий, вибрирующий гул. Он шёл не из жерла, а из самой астролябии. Чёрный камень внутри неё начал раскаляться, светясь изнутри тусклым, багровым светом. Он сопротивлялся.
Гул нарастал, превращаясь в вой. Земля под ногами задрожала. Тьягу с трудом удерживал цепь, его костяшки пальцев побелели.
— Давай! — крикнул он Ларе.
Лара знала, что делать. Она подошла и положила руки ему на плечи, передавая ему свою силу, свою веру. Она стала его якорем, его связью с реальным миром. Она сосредоточила всю свою волю, всю свою любовь к этому человеку, и мысленно направила её на сапфир, запертый внутри астролябии вместе с камнем.
«Свети!»
И сапфир ответил. Яркая вспышка чистого, голубого света озарила внутренности астролябии. Вой камня превратился в визг невыносимой боли. Багровое свечение столкнулось с голубым.
И в этот момент сущность нанесла ответный удар.
Туман вокруг них сгустился, закрутился, превращаясь в образы. Лара увидела Тьягу. Но не того, что стоял рядом с ней. А другого. Холодного, надменного, с глазами, полными ледяного презрения.
«Ты действительно думала, что я люблю тебя, смертная?» — прошипел он ей в ухо голосом, который был точной копией голоса Тьягу. — «Ты была лишь инструментом. Удобной отмычкой. Теперь, когда я получу силу камня, ты мне больше не нужна».
Лара вздрогнула, но не отступила.
— Ложь! — крикнула она.
Теперь удар был нанесён по Тьягу. Он увидел Лару. Она стояла рядом с Катариной, и они обе смеялись.
«Бедный, наивный мальчик», — сказала Лара его голосом. — «Ты и правда поверил в нашу сказку? Мы с Катариной заодно. Орден обещал мне вечную молодость в обмен на ключи. А ты был просто ступенькой на пути к цели».
Тьягу пошатнулся. Цепь в его руках дрогнула.
— Нет… — прошептал он.
Сущность почувствовала его сомнение и ударила снова, с удвоенной силой. Она создала самую страшную иллюзию.