Они стояли у этого проёма, глядя на бушующие волны. Судна не было.
— Он опоздал, — прошептала Лара, и в её голосе было отчаяние.
— Нет, — сказал Тьягу. — Он ждёт. Он не может подойти близко к скалам в такой шторм. Он ждёт нашего сигнала.
Тьягу достал телефон и трижды быстро включил и выключил фонарик. Через несколько секунд из темноты, с моря, им ответила такая же тройная вспышка. Корабль был там. Но он был далеко. Метрах в ста от скалы.
— Как мы до него доберёмся? — спросила Лара.
В этот самый момент вход в пещеру, через который они вошли, осветился яркими лучами фонарей.
— Стоять! Полиция! Вы окружены!
Это был голос инспектора Алмейды. Они их нашли. Проследили по оставленным на дороге следам.
Пути назад не было.
В пещеру начали входить люди. Силуэты в полицейской форме, бойцы спецназа в шлемах и с автоматами.
— Тьягу де Алмейда, Элара Вэнс! Вы арестованы! Сопротивление бесполезно! — кричал Алмейда.
Тьягу и Лара переглянулись. В их глазах не было страха. Только решимость.
— Ты умеешь плавать? — быстро спросил он.
— Так себе, — честно ответила она.
— Тогда держись за меня, — сказал он.
Он схватил её за руку.
— Это безумие, — прошептала она.
— Вся наша история — это безумие, — он улыбнулся ей своей самой тёплой, самой нежной улыбкой. — Но это наше безумие.
И он поцеловал её. Быстро, крепко, на глазах у десятка вооружённых до зубов полицейских.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я люблю тебя, — ответила она.
И они прыгнули.
Они летели вниз, в чёрную, ревущую пасть океана. Миг полёта показался вечностью. Затем — удар. Ледяная вода сомкнулась над головой, вышибая воздух из лёгких. Лару потащило вниз. Паника сдавила горло.
Но сильная рука Тьягу не отпускала её. Он вынырнул на поверхность, таща её за собой. Она закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Волны были огромными. Они подбрасывали их, как щепки, швыряли, пытались разбить о скалы.
— Держись! — крикнул Тьягу ей в ухо.
Она обхватила его за шею, вцепившись мёртвой хваткой. Он плыл. Мощно, уверенно, разрезая волны, борясь со стихией. Он был сыном океана, и сейчас океан, казалось, помогал ему.
Сверху, из пещеры, раздались крики и выстрелы. Но пули не могли догнать их в этом хаосе. Они плыли к далёким огням грузового судна, к своему призрачному шансу на спасение.
Это был их последний бой. Не с тьмой, не с призраками, а с холодной, равнодушной стихией. И они вели его вместе.
Когда они были уже на полпути, с корабля им навстречу спустили шлюпку. Двое молчаливых матросов втянули их из ледяной воды. Лара, дрожащая от холода и пережитого ужаса, лежала на дне шлюпки, не в силах пошевелиться. Тьягу склонился над ней, укрывая её своим телом от ветра.
Она посмотрела на него. Его лицо было мокрым, измученным, но на нём сияла улыбка победителя.
— Мы сделали это, — прошептал он.
Глава 56. Колыбель из ржавой стали
Стальная палуба грузового судна показалась им землёй обетованной. Мокрые, дрожащие от холода и пережитого ужаса, они стояли под тусклым светом палубных прожекторов, пока за их спиной матросы поднимали шлюпку. Воздух пах солью, ржавчиной и дизельным топливом. Этот грубый, индустриальный запах был запахом спасения.
Их встретил капитан. Это был немолодой, коренастый мужчина с обветренным лицом и выцветшими, как морская вода, глазами. Он смерил их долгим, непроницаемым взглядом, затем кивнул, словно принимая невидимый груз.
— Я капитан Силва, — сказал он, и его голос был хриплым, как скрип старых снастей. — Сеньор Бастуш просил позаботиться о вас. Идёмте.
Он не задавал вопросов. Он провёл их по лабиринту трапов и коридоров, пахнущих краской и машинным маслом, и остановился у одной из кают. Она была крошечной: две узкие койки, вмонтированные в стену, маленький стол и иллюминатор, за которым плескалась чёрная вода.
— Здесь будете до самого Рио, — сказал капитан. — Постарайтесь не попадаться на глаза команде. Еду будут приносить раз в день. В ванной есть горячая вода и кое-какая одежда. Я не задаю вопросов. Вы не создаёте проблем. Договорились?
— Договорились, — ответил Тьягу.
Капитан кивнул и, оставив на столе бутылку дешёвого виски и два стакана, удалился. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым, металлическим лязгом. Они были в безопасности. В новой, ржавой, стальной тюрьме посреди океана. И это была самая прекрасная тюрьма на свете.
Первым делом — душ. Горячая вода, обжигающая замёрзшую кожу, казалась чудом. Лара наблюдала, как Тьягу, стоя под струями, просто смеётся — тихим, счастливым, почти детским смехом. Он подставлял лицо, руки, позволяя воде смыть с него не только соль и холод, но и два столетия призрачного существования.