Уй!!! Боль, пронзившая шрам, была запредельной, словно к его лбу приложили добела раскаленную кочергу. Мириады сверхновых звезд вспыхнули где-то на внутренней стороне черепа, Гарри показалось, что весь свет мира влился ему в глаза… Боже, как больно! Уберите! Протест напомнил ему о задаче, и он использовал его сейчас — отчаянно заорал:
— Уйди! Убирайся вон! Прочь из меня!!!
Что произошло потом, Гарри не видел — он плакал, крепко зажмурившись и тяжело обвиснув в руках отца и дядюшки. А боль отступила, к его вящему изумлению — как, он выжил?! Недоверчиво приоткрыв глаза, Гарри глянул на стол, увидел закрытый медальон, выпрямился, снял очки, вытирая слезы, пошмыгал носом и спросил:
— Что тут было?
Драко трясся как в лихорадке, а Гермиона вместе со всеми взрослыми временно онемели от шока, поэтому Гарри ответила Полумна.
— Ну, как только медальон раскрылся, а ты начал кричать, к нему слетелись два призрачных силуэта чаши и короны… или это была диадема? Ладно, не суть… В общем, они влились в медальон. Тут ты стал кого-то прогонять из себя, кричал — пошел вон! И из твоего шрама вылетел… вылетело?.. Короче, что-то дымчатое вылетело из твоей головы и соединилось с ними, — она кивнула на медальон. — И он закрылся.
Шмыгнув носом, Гарри отвернулся от стола и ткнулся лицом в папину грудь, прячась в кольце его рук от нечестного и подлого мира, который пообещал, что будет «немного больно», шмыг…
Руки отца заметно тряслись, поглаживая Гарри по голове и спине, громко, неровно стучало сердце, а дрожащий голос шептал утешающие слова вперемешку с матерными — Альберт от души проклинал Мерлина и всех его родственников. Мерлин эти проклятия выслушивал с лукавой улыбкой на лице. Его совесть была чиста — парень выжил, а скажи он, что будет ОЧЕНЬ больно, на операцию вряд ли согласились бы. Дождавшись, когда эмоции и чувства улягутся, Мерлин взял со стола медальон и вышел из дома. Остальные, помедлив, двинулись за ним — Темного Лорда всем хотелось проводить наверняка и с гарантией. И лучше убедиться в его уходе своими собственными глазами.
Килгарра, Великий Дракон древности, уже ждал на лугу неподалеку, сидя на остатках стен старой кузницы. Подойдя к наковальне, Мерлин положил на неё медальон и отошел к гостям.
— Уничтожь его, Килгарра, уничтожь этот рассадник зла, как когда-то выжигал чуму и мор в землях старой Англии.
Исполинский дракон степенно кивнул другу и, выпрямившись, далеко откинулся назад, упираясь в плиты лапами. Тщательно прицелился и с турбинным ревом исторг из себя слепяще-алый огонь.
Медальон оплавился за какие-то считанные секунды, превратившись в лужицу расплавленного золота. Визг, вырвавшийся из умирающего крестража, оборвался, не успев набрать и полтона…
Северус неторопливо закатал рукав на левой руке и вдумчиво исследовал вновь сдохшую Черную метку. Люциус увидел это, и тоже закатал рукав, от спешки обрывая пуговицы, и с неверием уставился на простую татушку. Потом, спохватившись, потребовал у сына палочку и, получив её, свел рисунок чуть ли не с кожей. И только после этого глубоко вздохнул с облегчением. Драко засверкал глазами, протянул папе руку и умоляюще попросил:
— И мне удали, прошу…
Метку с предплечья сына Люциус убирал куда нежнее, чем со своего. Гарри эти манипуляции заметил и с любопытством наблюдал за ними. Покосился на Северуса, тот поймал его взгляд и криво улыбнулся.
— Я свою потом уберу. В приличном тату-салоне.
— А я не поняла… — ожила Гермиона. — Лорд что, умер?
— Ну, наверное, — пожал плечами Гарри. — Дневник я ещё на втором курсе укокошил, д… д-директор кольцо мечом расколол, змею Добби загрыз… Сколько ещё у него крестражей было? Два? Или три, включая меня?
Подняв руку, Гарри погладил лоб. И обнаружил, что вышел из дома без очков — где-то он их оставил… Гермиона, Полумна, Альберт, Северус, Ксено и все остальные с добрыми улыбками смотрели, как Гарри делает сие чудесное открытие и с восторгом смотрит по сторонам, впервые взирая на красоту мира без опостылевших окуляров.