— Как не понять, — почти хором ответили мужики.
Федор рассказал односельчанам о перехваченном письме генерала Мотковского к Гореву.
— Там, односельчане, черным по белому написано: «Не стесняйте себя в выборе средств борьбы. И да поможет вам бог!» Чуете, товарищи, даже бога призывают враги для расправы с нами.
— Робята, время на перекур, почитай, у нас не осталось.
На совет останутся здесь отрядные, а односельчан прошу сготовить оружие, какое есть.
На совете отряда решили: срочно вывезти на таежные заимки семьи партизан, а отряду занять окопы у околицы и ждать. С ними пойдет Жура. Федору поручено поговорить с односельчанами и тоже примкнуть к отряду.
— Егорща, а ты немедля отправляйся на Богомдарованный, упреди наших, да золото схороните надежней, — наказывал Жура. — Об Аграфене с сарынью не печалься. Все будет как надо.
Слухи по селу неслись быстрее молнии.
В доме Кузьмы Ивановича пекли и жарили, а вдруг Горев вот-вот будет в селе, — мыли и скребли полы. Сам Кузьма закрылся в моленной. «Может, сгодится списочек-то, — шептал уставщик, царапая на бумаге фамилии „супостатов“. — Там видно будет…»
В избе напротив Устин и Симеон пили в горнице чай. Одни, без баб.
— Как же, тять, надо бы с нашенскими мужиками потолковать…
— Ишь ты, какой храбрый стал. Вроде и серу теперь не жуешь. А? Нет, Семша, я ни с какой властью якшаться не стану и тебе закажу. Так-то вот. Мы сами по себе. Сколь их властей-то сменилось, а каку ты пользу имел? Отца пороли да в клоповнике гноили. Это одна власть. А при другой — у тебя из-под носу баба брата уволокла. Сиди уж, вояка. У нас работы по горло и недосуг властей делить. Ты был у старшинки на Богомдарованном, наладил обмен пашеницы на золото?
— Был.
— Ну и как? Поди, Кузька уж там промышлят?
— Не. Старшинка сказывал: с Федором да Егоршей нужно об этом рядить.
— Тьфу ты, — зло сплюнул Устин, — и тут власть объявилась. Ну-ну, поживем — увидим.
7
Затихло село Притаежное. Хуторяне ушли ни с чем: не нашлось бандитов среди партизан. Бойцы отдыхали, завтра утром в поход.
Ночью Вавила, Вера и командиры решали, как быстрее перехватать карателей, где устроить засады. Ксюша была за хозяйку: варила картошку, наливала чай. Прислушивалась к разговорам.
— Это не тракт, а река. Тракты показаны черным, а река голубая. Вот тракт. — Вавила щепочкой вел по тонкой черной линии. — Вот тут сужение реки, скалы с обеих сторон… Настоящая западня.
— А если на баянкульский проселок?
— Опять ты на реку лезешь. Проселок вот: черточка, пропуск, и опять черточка.
— Черт их знает, — ругались командиры. — И кто эти карты напридумывал. Так куда же идти?
— А ежели на Черемушки?
— И правда. Тут же рукой подать…
— Сорок верст, товарищи. Это не шутка, — сказала Вера.
— Черт! А смотреть — совсем рядом.
— Картошка остынет. Ешьте, — угощала Ксюша.
— Погодь ты… Значит, не опередить нам Горева?…
Ксюша нечаянно зевнула. Очень хотелось спать. Сегодня выдался тревожный день. «И Ваня чего-то приболел… Постой! Лучшего места ищи — не найдешь!» Ксюша сказала вслух:
— Первый удар нужно делать в Самарецких щеках. К Черемушкам, Вавила, не надо. Возле развилки надо. Там к самой дороге подходит пихтач… Баянкульский тракт тоже надо сторожить. Это ежели они за золотом свернут. А дальше можно только на лыжах. С возами тут не пройдешь на Рогачево.
— Нам нельзя распыляться, Ксюша. А вот Самарецкие щеки — тут ты, пожалуй, права.
— Конешно, горевцам на возах — одна дорога: Саморецкие щеки им не миновать. Смотрите, мужики…
Ксюша называла деревни, заимки, а Вера быстро отыскивала их на карте и ставила жирные карандашные точки. Так постепенно вырисовывалась схема движения групп.
— Наши обозные пойдут по тракту, потом по реке к Саморекам. Засядут там. За скалами да за камнями наши полета бойцов сотни могут сдержать. А мне, Вавила, отбери самых легких на ногу. Я поведу их напрямик через Синюхин пыхтун. Тут, ежели скоро идти, мы их настигнем завтра. Ночь-то, они, поди, в Черемушках прогуляют, село богатое…
— И погонишь от Черемушек обратно, — перебил Игнат. — Правда твоя. Там такой крутик, што можно весь обоз снегом завалить. И я с Ксюхой, Вавила. Мы с ней как-то уж попривыкли по перевалам-то топать. А ежели дашь нам пулемет — мы им жарку поддадим.
— Так, так, Игнат, — радовалась Ксюша, — А вам, Вавила, вот тут ждать, на развилке, у пихтача. Некуда колчакам боле отступать. Впереди мы снежный завал устроим.