Отлично, здесь нас не услышат и не увидят.
— Лея, — обратился я, не очень культурно прерывая девушку. М-да, прав был отец, определённые нормы этикета всё-таки с годами проживания на Танорге из меня выветрились, хотя я этому ничуть не расстраивался. Всё-таки люди живут куда менее замороченно, чем цварги. — Сколько тебе лет?
— Тридцать. — Она потупилась. — Столько же, сколько и тебе. Мы ровесники.
— То есть у тебя ещё есть двадцать лет на то, чтобы выбрать себе мужа по законам Цварга, верно?[2]
— Верно, — растерянно произнесла она.
— Итого ты сейчас хочешь выйти за меня замуж исключительно потому, что так выгодно твоей семье.
Цваргиня вначале кивнула, затем ойкнула и торопливо замотала головой.
— Что ты, Ал! Ты мне нравишься ещё с колледжа. Я, честно говоря, влюбилась в тебя тогда, но и предположить не могла, что родители разрешат…
— Лея, ну в кого ты влюбилась? — Я помассировал переносицу. Голова вновь начала болеть. Эх, не выполняю я назначений дока…
— В тебя.
— В двадцатилетнего мальчишку, Лея. Я даже, представляешь, не помню тебя!
— Как не помнишь? — Её глаза вдруг влажно заблестели, а губы приоткрылись. Ещё немного — и она расплачется. Это было вопиюще грубо, но у меня не было другого выбора. Иногда, чтобы сделать кому-то добро, надо быть с ним жёстким.
— А вот так. Мы не виделись девять лет. Даже если ты хорошо меня запомнила тогда, то сейчас ты влюблена в некий эфемерный образ. Почему ты считаешь, что знаешь меня?
Лея схватила край рукава своего роскошного платья и принялась нервно его теребить.
— Я следила за таноржскими новостями и знаю, что ты исключительно своими силами добился уважения и высокого положения в Системной Полиции, а ещё ты ловишь преступников…
— А почему ты думаешь, что я их не избиваю? Может быть, я вообще злой и агрессивный? Может, я люблю срывать ярость на плохих людях, но могу сделать это и на жене?
Цваргиня внезапно побледнела.
— Ты… ты… не такой… нет… Ты бы не стал, — залепетала она с расширившимися глазами.
Я не мог чувствовать её ментальный фон, но во фразе послышалась искра страха. Она сглотнула, а я решил подлить топлива в ядерный реактор:
— А почему мы тогда отошли от коттеджа Легран так далеко и стоим сейчас вне камер?
Теперь эмоции Леи уже фонили отчётливой кислинкой.
— Ну… это потому… потому… — Она заозиралась, проверяя, где именно мы стоим.
— Потому, что я не такой, как ты обо мне думаешь, — сказал я чётко, смотря ей в глаза. В душе мне было даже чуть весело, ибо я прекрасно знал, что Мирослава «прочитала» бы меня как открытую книгу, она даже мужчину под персонажем Бешеной вычислила в два счёта, но Лея была слишком не искушена и наивна. — Я вполне мог позвать тебя сюда, чтобы грязно надругаться в кустах, а затем сказать, что не собираюсь жениться. Я существенно сильнее тебя, а у цваргинь прекрасная регенерация. Если действовать аккуратно, то даже синяков не останется, а уж всяких рудиментарных элементов[3] у цваргинь, в отличие от людей, и вовсе нет. Если пожалуешься родителям, думаешь, тебе поверят? А док после осмотра будет на моей стороне.
По мере того как я говорил, костяшки пальцев Леи на рукаве бледнели, а губы дрожали ещё сильнее. В последний момент я криво усмехнулся, именно так, как тренировал улыбку в подворотнях Веги, и сделал стремительный шаг вперёд. Лея вскрикнула от страха, резко развернулась и помчалась прочь.
Уф, одной проблемой меньше. Теперь уже точно она не станет настаивать на том, что хочет выйти за меня замуж. Я бросил задумчивый взгляд на коттедж, раздумывая, вернуться ли обратно, чтобы попрощаться с родителями, и отбросил эту идею. Отец тот ещё манипулятор. Обязательно придумает что-то вновь, а мне срочно надо на Танорг. Я чувствую. С матерью попрощаюсь и по голограмме.
Я развернулся на пятках и быстрым шагом направился прочь. Гравий шуршал под ногами, а я шёл и строил планы, как попасть на Танорг в кратчайшие сроки. Коммуникатора на руке не было — с тех пор как я его разбил тогда на Веге, так и не обзавёлся новым. В карманах тоже было пусто — тут уже постарался отец. Когда я проснулся в своей детской комнате в пижаме — ни кредитных карт, ни удостоверения личности при мне не было, как и во всей комнате. Конечно же, если я сейчас вернусь домой и попрошу это всё обратно, то отец отдаст, сделав вид, что так и так собирался это сделать, но по факту это даст ему время и пространство для ещё одного манёвра, чтобы я играл под его дудку. Ну уж нет, решу все свои проблемы сам.