— Нет, — отрицательно покачал головой, прикоснулся рукой к моему лицу и отчего-то улыбнулся. Так тепло стало от его ладони.
— Почему? — Я резко отстранилась и посмотрела в глаза комиссара. Так странно было спрашивать об этом, но мы, вегианки, такие. Прямые. Если что-то непонятно — обязательно уточним.
— Не прошла жёсткий отбор.
Губы Алена дрогнули.
— Какой отбор? — изумилась я. — Она же красивая молодая цваргиня и из твоего общества. Ну то есть… наследница какого-то бизнеса и вообще очень состоятельна.
Губы Алена разъехались ещё шире, обнажив белоснежные зубы.
— Но при этом она не умеет метать топоры, анализировать местность, строить стратегии и не понимает с полуслова. А ещё не обладает аналитическим умом и нужной мне выносливостью. — Ал внезапно совершенно задорно по-мальчишески подмигнул. — Если ты понимаешь, о чём я.
Мужская ладонь опустилась на мою ягодицу и сжала, а я задохнулась от нахального и какого-то пьяно-счастливого поведения Алена.
— Это ты сейчас на постель намека…
Но договорить не получилось, потому что мне заткнули рот поцелуем, от которого подкосились коленки.
Бескрайний космос! Как же я скучала по этим поцелуям!
Мир замер, как в апогей затмения. Вокруг ходили прохожие, кто-то смеялся, кто-то что-то бубнил, а я потеряла счёт времени — так хорошо мне было вдыхать запах Алена, чувствовать ладони на своём теле и пронзительное тепло.
— Мирослава. — Ален отстранился и, тяжело дыша, прошептал на ухо: — Я ни на что не намекаю. Я говорю откровенно и прямо. Я люблю тебя. Выходи за меня замуж.
Я открыла рот, чтобы ответить хоть что-то, но Ал торопливо продолжил:
— Шварх, даже если ты не выйдешь за меня, я всё равно сейчас тебя затяну в свою квартиру и потребую выдать с процентами всё то время, что задолжал мой гейм-проводник за последние два месяца. Если не хочешь, чтобы со мной случился казус, быстро пошли во флаер.
А вот тут я расхохоталась громко и искренне. Да, это мой Ален. Да, это реальность!
— Ал, погоди, я должна тебе кое-что сказать, — спохватилась я, когда этот невозможный мужчина потащил меня в сторону своего флаера.
— Да? — Он приподнял брови, и на секунду на лице пробежало хмурое выражение. — Ох, прости. Я в курсе про то, что в тебя стреляли из «агонии», и если тебе нельзя и…
— Нет-нет, на мне был бронежилет. Представляешь, я забыла его снять, так привыкла к латам в «Эхо». Я здорова.
Вертикальная морщина на лбу полностью разгладилась, он неожиданно рассмеялся.
— Ты удивительная девушка, Слава. Не могу сказать, что знаю хоть ещё одну, которая забыла бы про лишних двадцать килограммов на себе. Ты это хотела сказать? Что тебе повезло благодаря бронежилету?
— Да, то есть нет… — Я окончательно запуталась и выдала правду как она была: — Я беременна от тебя. Знаю, ты не поверишь, но, оказывается, от того первого раза… В общем, это твой ребенок. И я хочу его сохранить. Ты не обязан давать квоту, но если не дашь, то я сейчас еду в космопорт на Тур-Рин и буду жить и рожать там.
И зажмурилась.
Увы, в последней фразе проскочила обида. Я даже в лучшем сценарии не подозревала, что та новость по головизору окажется некорректной, но теперь меня охватил иррациональный страх. А вдруг комиссар Легран не захочет ребёнка? В конце концов, мы точно его не планировали.
Секунду или другую стояла оглушительная тишина. Ну то есть мне так казалось. Конечно же, жизнь продолжала идти своим чередом, на аэротрассе шумели флаеры, прохожие переговаривались, вдалеке шумно спорили подростки…
Я открыла глаза и встретилась с нахмуренными бровями Алена. И очень недовольным выражением лица. Попыталась сделать шаг назад, но меня крепко держали обеими руками.
— Ты не веришь? Злишься?.. — прошептала я, почему-то обмирая от страха.
Вот, казалось бы, ну что изменилось? Мужчина, в которого я влюблена и от которого ношу ребенка, сам признался в любви. Он не женат. Всё хорошо… Гораздо лучше, чем я представляла себе полчаса назад. Но почему же сердце колотится как бешеное?!
— Почему не верю? Верю. Злюсь? Да. Вот вспоминаю сейчас, какое наказание дается на Танорге тем, кто поднял руку на беременную.
— Ты хочешь… что? — Я не поверила своим ушам.
— Выпороть тебя как следует. В принципе, можно вписать как сексуальные игры, думаю, и мне ничего не будет. Нет, неужели ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя на Тур-Рин?
Я почувствовала, как в глазах начинает подозрительно чесаться, в носу щипать, а его тёмно-карий взгляд охватывает и укутывает словно покрывало. Золотые звёзды вспыхнули в глазах напротив. И, несмотря на все сомнения и страхи, я очень чётко поняла одно — Ален и есть мой дом. Моя семья.