— Нет, — ещё раз повторил он и откашлялся. — Ал, так вышло, что вся надежда теперь исключительно на тебя. В СПТ совершенно точно есть крыса, и на высоком уровне. Я уверен, что как только попробую запустить в «Эхо» на поиски наркокартеля кого-то, кроме тебя, эта тварь тут же всё просечёт и сообщит своим. Мы потеряем последнюю ниточку.
— Почему вы так уверены в крысе? — оторопел я.
На мой взгляд, Системная Полиция как организация была продумана очень хорошо. Так, например, во всём здании, начиная со второго этажа, были запрещены роботы, чтобы понизить уязвимости системы. По любому сотруднику, прежде чем принять его на работу, собиралось досье вплоть до глубокого детства. Даже уборщиков — и тех! — перепроверяли и по документам, и на оружие и прочие устройства, которые они могут пронести в здание. Двери закодированы на отпечатки пальцев, а частные кабинеты даже на сетчатку глаза… Всё было почти как в банках, но с максимально возможным комфортом для сотрудников.
— Потому что на днях в стенах нашего изолятора умер известнейший бизнесмен. Который проходил как свидетель по этому делу. Ну или как наживка…
— Не понял. — Я искренне качнул головой. Из-за наплыва связанных с «амброзией» происшествий, постоянных поисков распространителей наркотиков наяву и в «Эхо» и зверского недосыпа мысли путались.
Шеф побарабанил пальцами, словно решая, рассказывать или нет, а затем что-то пробубнил под нос и ударил ладонью по столу.
— Теперь уже всё равно не так важно. Недавно на горячую линию СПТ обратился Леонард Нордфилд собственной персоной.
— Владелец сети пятизвёздочных ресторанов? — на всякий случай переспросил я.
— Он самый, — подтвердил шеф. — Он заявил, что плохо себя чувствует, у него приливы жара, галлюцинации и хочется смеяться без повода…
— Почему он обратился на горячую линию СПТ, а не в клинику?
— Потому что был уверен, что его отравили конкуренты. Ввиду большого количества заявок… — Елисей Варфоломеевич выразительно поиграл бровями. — Этим делом занялись не сразу. Собственно, только тогда, когда он приехал в это здание лично, и одновременно с этим событием ему пришло сообщение от анонима. В нём значилось, что его действительно отравили. «Амброзией». И за следующую дозу неизвестный хотел десять тысяч кредитов.
Я беззвучно выругался.
Если раньше нашими «клиентами» были производители этой дряни и те, кто осознанно пошёл на её употребление, то теперь картина приобретала совсем другой окрас.
— Это же можно не только деньги с бизнесменов тащить. Если отравить сенаторов и людей у власти…
Шеф хмуро кивнул.
— Наши лаборанты успели перепроверить кровь Нордфилда и сделать вывод, что это действительно синтетическая «амброзия» и получена она была небольшой порцией в жидком виде.
Я схватился за голову.
— Почему мне ничего не сказали? Это же надо пересматривать все видео с камер и записывать, где был Леонард, что ел, кто ему давал… И самое главное! Ему надо было ответить «да» и попросить вторую дозу! Тогда можно было бы поймать уродов!
Елисей Варфоломеевич вновь шумно выдохнул.
— Я не сказал тебе об этом по нескольким причинам. Во-первых, ты и так занимаешься сейчас самой важной зацепкой. Во-вторых, я планировал поручить это дело Виктору, чтобы распараллелить силы. Но, как оказалось, крыса в СПТ точно водится. Леонарда Нордфилда нашла мёртвым уборщица в переговорной для свидетелей. Камера отключена, убит химией, на шее крошечное отверстие от шприца.
— И уборщица…
— Не могла. Проверили, не было столько времени… Не сходится. Она точно чиста.
— Ясно.
— Нордфилд не успел нам рассказать, где побывал и что ел, как и назначить встречу с шантажистом. Я полагаю, что шантажист — какая-то мелкая сошка из курьеров, которая решила нажиться на «амброзии». Крыса, очевидно, доложила о Леонарде в наших стенах наркокартелю, и те, чтобы на них не вышли, приказали крысе убрать свидетеля. Ну или жертву… Думаю, курьера они тоже устранили, но уже со своей стороны.
Я потрясённо растёр ладонями лицо. Мир катился в тартарары. Засада по всем фронтам. Впервые на своей памяти я не знал, за что вообще хвататься.
— Впервые на своей памяти я не знаю, что делать, — словно прочитав мои мысли, сообщил шеф.
Колюще-сосущее чувство поселилось где-то в желудке, тот издал низкую трель, напоминая, что, кроме кофе, ему иногда требуется ещё и еда. В этот момент в дверь кабинета постучались.