— Да вот вечно над нами какие-то эксперименты эти ироды ставят…
«Мне очень надо попасть на планету. Очень».
Три чипа упало в прорезь.
— Вегианцы для таноржцев — второй сорт! Те, кто там, — короли, а мы — низкокачественная обслуга, хуже роботов, — продолжала со всё возрастающим раздражением ворчать бабка.
Ещё два чипа с характерным звуком провалилось внутрь металлического турникета.
— Давно пора отделиться от Танорга. Пускай попробуют пожить без нас…
Последний чип упал, и я перевела взгляд на камеру. Лампочка продолжала гореть красным. От волнения сердце билось где-то в горле.
«Пожалуйста, пустите меня. Я ведь вчера сдавала кровь. Мне сказали, что я здорова. Пожа-а-алуйста, мне надо найти брата!» — мысленно взмолилась я.
— Ну вот, я же сказала, что ничего не получится, только деньги потеряешь, глупая. Лучше бы мне отдала, — с неприкрытым злорадством заявила бабка, но в эту секунду лампочка мигнула зелёным.
Двери турникета открылись. Позади меня резко смолкли все возгласы.
Что есть мочи я рванула внутрь, представляя, какую ненависть ко мне испытывает толпа. Им нельзя, а меня система пропустила!
— Держите её! Таноржка небось! — с ненавистью крикнул кто-то сзади. Меня дёрнули за рюкзак, но я успела проскочить внутрь.
Разогналась так, что весь коридор пробежала на одном дыхании и затормозила лишь на круглой платформе со множеством вытянутых овальных шлюзов. Всё казалось, что за мной гонятся.
— Испугалась толпы? Не переживай, система всё равно лишь по одному пропускает. Хотя, должен отметить, народ в последнее время как будто массово бешенство подхватил. Все злые такие.
Рядом стоял симпатичный парень с косой чёлкой в бежевых вельветовых штанах и фирменной футболке-поло не то лилового, не то василькового оттенка. На первый взгляд — мой ровесник. Он открыто улыбнулся и протянул крупную ладонь для рукопожатия. Я машинально сжала её в ответ и потрясла.
— Я-ясно. Спасибо за пояснение.
— Я часто пользуюсь космическими лифтами, так что правила хорошо знаю. — Он вновь просиял белозубой улыбкой, которая в данный момент казалась не очень уместной.
«Мирослава, угомонись! Если ты потеряла брата и чуть не была растерзана толпой, это не означает, что у всех вокруг должно быть плохое настроение», — тут же устыдила совесть.
— А ты, видимо, не местный, — в итоге выдала я.
— Да, я коренной таноржец, — подтвердил парень. — Но на Вегу часто прилетаю. У меня здесь стоматологическая практика.
— Стоматолог? На спутнике? — изумилась я, в первую очередь думая о том, что не знаю ни одного вегианца, которому были бы по карману услуги профильного медицинского специалиста. Тем более специалиста-человека, а не андроида.
— Ну, роботы не всё могут лечить. Бывают и очень сложные случаи, когда техника не справляется. Зубы — это же очень индивидуально. Меня, кстати, Тимофей зовут. А тебя?
Ого, какое распространённое имя. Может, он из «Эха»? Хотя… Тимофей-Торнадо тоже был с Танорга, но занимался вроде бы массажами.
Я тряхнула головой, откидывая мелькнувшую мысль.
— Я — Мирослава. Можно просто Мира.
— О, здорово. — Он склонил голову к плечу, рассматривая меня, и набрал воздух в лёгкие, чтобы что-то спросить, но тут тренькнул звоночек, и один из шлюзов открылся.
— Пойдём скорее, наша кабина! — воодушевился Тимофей.
Точно!
Десяток однотипных бело-оранжевых кресел был вмонтирован прямо в пол кабины. Тимофей тут же уселся в одно из них и ловко принялся щёлкать клипсами широких ремней безопасности. Щиколотки, вокруг пояса и крест-накрест на груди... По чётко выверенным движениям было очевидно, что он путешествует на космическом лифте не в первый раз и даже не во второй.
— Мира, пристёгивайся! Кабина всего полторы минуты стоит, дальше шлюз закроется, и мы стартуем с платформы.
— А как же остальные? Неужели никто с нами больше не полетит?
Я не летала больше семи лет точно, и в моей памяти космические лифты всегда были переполнены. Да и Ник вечно сетовал, что не влезает в кабину, а потому опаздывает в универ.
— Так ты же видела, что никого на платформе больше нет. Вегианцы не захотели делать прививки, а без них на лифт не пускают. Ну, в любом случае, кабины ходят каждые восемь минут.