Тёмно-карий мутный расфокусированный взгляд встретился с моим, в нём плескались боль и отчаяние.
— Ты не можешь контролировать всё, Ален. И это не значит, что ты должен винить себя. Ты выполнил свою работу хорошо…
— Мирослава, ты вообще слышишь, что говоришь?! Я не выполнил свою работу хорошо! Я сделал её отвратительно! Там, — он мотнул головой куда-то вверх и уже орал, — прямо сейчас гибнут люди! А через трое суток их будет колоссально много!
— Ал…
— Десятки тысяч трупов! И всё из-за того, что я за несколько месяцев так и не смог найти эту швархову нитку к уродам!
— Ален!
— Что?!
Наши лица замерли друг напротив друга. В его глазах пылала ненависть к себе, он рвано и тяжело дышал, ноздри дрожали, а красивый рот исказил кривой оскал. Всё его существо было обращено в ярость, разъедающую внутренности кислотой. Ещё немного — и его порвёт от этих эмоций на клочки.
Мои слова, как метеоритная пыль, не могли пробить защитный купол разума полицейского. Они не имели значения. Рассеивались ещё на подлёте.
— Швархи тебя побери, Ален! — прошептала я, чувствуя, как по телу разливается беспомощность.
Я не хотела спать с ним.
Я не хотела влюбляться…
Я не хотела разбивать своё глупое сердце…
Наверняка у него была масса женщин и будет ещё больше. Наверняка, когда всё закончится… если закончится, он обо мне даже не вспомнит. Я ведь его заинтересовала не как девушка, а как гейм-проводник.
Вселенная!
Да если бы я накануне не прилетела на Танорг, он бы даже обо мне и не вспомнил.
Если бы я не прилетела на Танорг, меня бы уже могло и не быть в живых…
Напряжение росло с каждой секундой. Воздух густел, как перед грозой. Наше дыхание смешивалось, а между губами оставались считанные сантиметры. Я смотрела на Алена, чувствуя ягодицами его бёдра и вдыхая головокружительный аромат. Такой мужской. Такой утончённый и одновременно дикий. Никогда и близко не была психологом. Что делать, когда слова не работают? В мгновение решимости я наклонилась вперёд, давая губам соприкоснуться.
Удар молнией — не меньше.
В первый миг он замер, будто не веря в происходящее, а затем ответил — резко, стремительно, словно от этого зависела его жизнь. Он обрушился на меня как мощнейший ураган. Его губы были жёсткими и требовательными, в этом поцелуе не было ни нежности, ни заботы — только ярость, стремительно выплеснувшаяся наружу. Ладони мгновенно забрались под футболку и обхватили чувствительную грудь.
Он сжал меня так крепко, что стало трудно дышать, но я не сопротивлялась. Наоборот, откинула голову назад, обнажая шею и давая больше места для жадно-скользящих поцелуев и пальцев. Разрешая ему утонуть в этом моменте и дать выход вихрю эмоций, что терзали разум. В моих движениях не было места для анализа и логики, только голые инстинкты: успокоить Алена. Стать громоотводом. Не дать разрушить себя изнутри. И удивительное дело: тогда — в «Эхо Танорга» — я боялась нежного и чуткого Рейнджера, сейчас — нет. Я чувствовала его всеми клетками тела и сгорала, словно кто-то заменил сердце на радиоактивный реактор.
В какой-то момент мужские руки надавили на мою спину, заставляя опуститься. Диван был узким, но комиссару явно было плевать на неудобства. Горячий язык глубоко проник в мой рот, словно готовя к тому, что сейчас будет, а в следующую секунду Ален заставил порывисто выдохнуть от чувства наполненности.
***
Ален Легран
Крыша сиганула вниз, когда вегианка меня поцеловала. В мозгу всё взорвалось, как будто кто-то дёрнул рубильник, — и перед глазами заплясали белые круги. Я думал, что рехнулся. Разумная часть меня отдавала отчёт, что эта девчонка виртуозно перевела клокочущую внутри злость в иное русло, но неразумная — сорвалась с цепи.
В тот миг, когда она низко застонала, я думал, что чокнусь от ощущений. Перегруз нервных окончаний. Короткое замыкание.
«Идеальная».
Это слово крутилось у меня в голове, когда тяжело дышащая Мирослава податливо прогнулась на треклятом диване. Всё было не так, как я планировал: не там, не вовремя, не с теми эмоциями… Но она была идеальной. Каким-то седьмым чувством ощущающей, что мне надо в этот момент. Второй половиной меня. Как в «Эхо», когда старые друзья становятся спиной к спине, чтобы защищать друг друга, ощущая каждое движение соратника — так и она чувствовала меня. Какая-то иная форма взаимопонимания!