— И что? — резко ответила девушка. — В тебе всё равно течёт кровь благородного народа! Да стой же ты уже!
Но Тэрон продолжал идти вперёд, словно не замечая её слов. Он намеренно заставлял девушку следовать за собой и говорить на ходу — ещё одно явное нарушение всех правил этикета.
Шади сжала кулаки, её пальцы побелели от напряжения. В её груди клокотала ярость, но она молчала, продолжая преследование. Её гордость не позволяла просто так отступить, а природное упрямство подстёгивало идти до конца.
Каждый её шаг эхом отражался от деревьев, а в воздухе всё ещё витал запах гари от недавнего боя. Она не отрывала взгляда от его спины, размышляя о том, как этот полукровка смог противостоять ей в бою.
Тэрон подошёл к своему скромному лагерю. Костёр всё ещё тлел, но кусок зайца, который он оставил на огне, полностью сгорел, превратившись в угольки. Эльф мысленно вздохнул, глядя на испорченное мясо, и принялся за готовку заново, доставая из сумки новые припасы.
Шади стояла возле костра, скрестив руки на груди и нетерпеливо притоптывая ногой. Её поза выражала явное раздражение.
— Долго ты будешь делать вид, что меня не существует? — не выдержала она.
Тэрон поднял на неё взгляд.
— Ну и чего ты хочешь? — спросил он спокойно.
Он не мог видеть цвет её глаз, но буквально чувствовал, как они мечут молнии. И действительно — её голубые глаза пылали от гнева.
— Я хочу знать, откуда ты и где научился так сражаться! — потребовала она.
Тэрон лишь пожал плечами.
— Я слепой, не видел, куда меня привели и кто обучал. Какой-то старик, или, может, среднего возраста. Но точно не молодой.
— Слушай! — зашипела девушка, делая шаг вперёд. — Хватит ерничать и вести себя как ребёнок. Я пытаюсь нормально с тобой поговорить.
— Ага, наверное, хочешь узнать, как прошёл мой день или как я себя чувствую? — с иронией ответил Тэрон.
— Что? Нет! Я хочу знать, откуда ты и кто тебя обучал!
— Говорю же, не знаю. Если идти на юг примерно до утра, то можно найти заброшенную лачугу. Вот оттуда я и иду. Там меня и обучали, и жил я там сколько себя помню.
Шади не отрывала взгляда от лица парня. Ей отчаянно хотелось сорвать с него повязку, чтобы заглянуть в глаза, но она понимала — это будет не так-то просто.
— Ладно, — внезапно сменила она тему. — Можно я переночую тут? — Девушка оглядела скромный лагерь.
— Нет, места нет, только одно, и оно моё, — отрезал Тэрон.
Но Шади уже не слушала его возражений. Она быстро потёрла кольцо на пальце, и буквально из воздуха перед ней возникла роскошная походная палатка, украшенная вышивкой и драгоценными камнями. С торжеством посмотрев на ошарашенного Тэрона, она величественно вошла в свой шатёр, демонстративно задернув полог.
Тэрон лишь покачал головой, глядя на это представление, и вернулся к готовке, мысленно отмечая, что этот день определённо оказался богаче на события, чем он ожидал.
Когда воздух наполнился аппетитным ароматом жареного мяса, Рука Тэрона застыла в воздухе, забыв о прутике с добычей. Он замер, словно статуя, наблюдая за тем, как из роскошной палатки выходит Шади.
Девушка предстала перед ним совершенно в ином свете. Тяжёлые латные доспехи исчезли, уступив место более легкому наряду. Свободная рубашка из тончайшего полотна едва прикрывала соблазнительные изгибы её тела, а облегающие кожаные штаны цвета воронова крыла подчёркивали каждый контур её совершенных форм.
Её фигура казалась произведением искусства: высокая, грациозная, с пышной грудью, которая словно стремилась вырваться из неглубокого выреза рубашки; тонкая талия, переходящая в округлые бёдра; ровная спина с чётко прорисованными мышцами, плавно переходящая в упругие ягодицы. Длинные стройные ноги, сильные и выносливые, свидетельствовали о её боевых навыках.
Шади обладала той природной красотой, которая могла заставить замереть любого мужчину. Но сама она, казалось, совершенно не осознавала силу своего очарования.
— И чего застыл? Твоё мясо сейчас снова превратится в угольки, — произнесла она будничным тоном, словно не замечая эффекта, который производила.
Шади, не обращая внимания на замешательство Тэрона, подошла ближе и села рядом с ним у костра. Её движения были плавными и уверенными, каждое из них словно рассказывало историю её благородного происхождения.