Шади сама удивлялась своим чувствам в присутствии этого странного полукровки. Он не пытался её соблазнить, не восхищался её красотой — он просто оставался собой, и это притягивало её сильнее, чем любые комплименты или восхищённые взгляды.
Своей силой и неожиданной победой над ней Тэрон зажёг в Шади искру интереса, которую она сама не ожидала в себе обнаружить. Она никогда бы не рассматривала полукровку, тем более не проявившего ни капли магической энергии, как потенциального партнёра. Но что-то в этом юноше притягивало её, заставляло обращать внимание на каждую деталь его облика и поведения.
Шади не могла отвести взгляд от его рук — сильных, с длинными пальцами, лишёнными присущей эльфам утончённости. Они казались грубыми, но удивительно ловкими, способными как к точному удару, так и к тонкому манипулированию. Предплечья, на которых проступали рельефные вены, выдавали в нём опытного воина, привыкшего к тяжёлым тренировкам.
Его мускулатура не была такой массивной, как у тяжеловооружённых бойцов, таскающих на себе десятки килограммов брони, но каждое движение демонстрировало невероятную силу и выносливость. Тело Тэрона было жилистым, словно сплетённым из стальных канатов, каждый мускул чётко прорисовывался под одеждой. Даже простая работа с мясом у костра выдавала в нём опытного воина, привыкшего к тяжёлому труду.
Тёмная грубая рубаха скрывала торс, а плотные штаны — ноги, но даже того, что было видно, хватало, чтобы понять: перед ней стоит настоящий воин, закалённый в боях и лишениях. Шади невольно залюбовалась его движениями, тем, как он управляется с мясом, как держит прутик, как поворачивается к костру.
Наглая и своенравная, она снова присела у костра, словно это было самым естественным делом в мире. Взяла прутик с мясом и начала его жарить, будто находилась у себя дома, в окружении привычной обстановки. Тэрон повернул голову в её сторону, и их взгляды встретились — его, скрытый повязкой, её — пронзительно-голубой, полный невысказанных вопросов.
Её взгляд невольно устремился к проклятой повязке. Что-то необъяснимое тянуло её сорвать эту ткань, заглянуть в глаза эльфа, словно это могло раскрыть все тайны его души. Это желание было почти инстинктивным, словно зов дикого зверя, требующего увидеть истинную сущность собеседника.
— Что? — спросила она, приподняв бровь, её голос звучал вызывающе, но в глубине души она была заинтригована. — Не можешь же ты отказать в гостеприимстве девушке? Тем более сородичу? Прояви хоть каплю эльфийского благородства.
Тэрон лишь покачал головой, отворачиваясь от её взгляда и начал поглощать мясо с удивительной скоростью, словно кто-то невидимый торопил его, угрожая оставить без ужина. Его движения были механическими, будто он пытался отвлечься от присутствия девушки, погрузиться в простое действие, чтобы не думать о том, что происходит между ними.
Она понимала, что он не доверяет ей, что его настороженность имеет основания. Но что-то в нём вызывало у неё желание узнать его лучше, понять, что сделало его таким, какой он есть. Возможно, это было то самое чувство, которое она так долго искала — вызов, загадка, которую хотелось разгадать.
Тэрон продолжал есть, а Шади продолжала наблюдать, чувствуя, как её интерес к этому необычному полукровке растёт с каждой минутой.
Шади принялась за трапезу с истинным наслаждением. Её пухлые губы нежно обхватили сочный кусок мяса, зубы впились в него с едва слышным причмокиванием. Язык, словно опытный дегустатор, исследовал каждый миллиметр откушенного кусочка, определяя его температуру и вкус.
Тэрон замер, словно заворожённый. Его острый слух улавливал каждый звук: как слюна наполняет её рот, как плавно двигаются челюсти, как она слегка прикусывает губу от удовольствия. Он слышал даже то, как пульсирует кровь в её венах, когда особенно вкусный кусочек тает у неё во рту.
«Что со мной происходит?» — промелькнуло в его сознании. — «Следить за тем, как ест другой человек — это же настоящее извращение. Нужно взять себя в руки!»
Но его тело словно не слушалось разума. Каждое движение девушки, каждый звук, который она издавала, будто магнитом притягивал его внимание. Он пытался сосредоточиться на треске костра, на шелесте листьев, но всё было тщетно.
Девушка ела неторопливо, с особым изяществом. Её движения были плавными и грациозными — она наклонялась к костру, и в этих движениях читалась природная красота. Ткань облегающих штанов мягко очерчивала изгибы её тела, а свободная рубашка подчёркивала женственные линии.