— Можешь со мной на «ты», пока мы одни, — предложила она, стараясь звучать непринуждённо. — По сути, узы только формально называются узами слуги и господина. Ничего страшного, если ты начнёшь разговаривать со мной как раньше.
Тэрон лишь слегка пожал плечами, но промолчал. Его молчание было тяжёлым, словно камень, брошенный в спокойную воду. Девушка заметила, как напряжены его плечи, как он стоит чуть в стороне от света, словно избегая даже слабого освещения.
— Ладно, укладывайся спать, — произнесла она, отворачиваясь, чтобы скрыть своё разочарование.
Парень лёг на указанное место и практически мгновенно погрузился в сон. Девушка наблюдала за ним с искренним удивлением. Она привыкла к тому, что засыпает только после долгих размышлений и подготовки, а он просто закрыл глаза — и уже спит.
Она тихо позвала его едва слышным шёпотом, почти одними губами:
— Тэрон, ты спишь?
Ответа не последовало. Девушка подошла к своему месту, аккуратно опустилась на ложе, но сон никак не приходил. Её мучали вопросы о загадочной повязке, которая не давала ей покоя. К тому же она не подумала о том, что нужно было сначала переодеться.
Шади встала, её движения были плавными и осторожными. Она тихо переоделась в халат, чувствуя себя немного комфортнее. «Так гораздо лучше», — подумала она, ложась обратно.
Но на этот раз её замучили мысли и навязчивое желание заглянуть под повязку. Она тихо встала, прошептала заклинание безмолвия, которое превращало звук её шагов и действий в шёпот лёгкого ветерка, и направилась к ложу парня.
Она долго наблюдала за тем, как он спит. Его дыхание было ровным, лицо спокойным, но в этой неподвижности чувствовалась скрытая сила. Девушка заметила, как слегка поднимается и опускается его грудь, как напряжены мышцы на руках, даже во сне.
Наконец, её рука потянулась к повязке. Пальцы почти коснулись старой ткани, когда всё произошло.
Шади оказалась на полу палатки, а сверху над ней нависал Тэрон. Охотничий нож был прижат к её горлу, грудь, рёбра и талия были зажаты его ногами, а вторая рука крепко зажимала ей рот.
Повисла долгая, тяжёлая тишина. Девушка чувствовала, как бешено колотится её сердце, как его тело прижимается к ней, как сталь ножа холодит кожу. В этот момент она осознала, что недооценила его бдительность и силу даже во сне.
Её дыхание стало прерывистым, а в голове проносились мысли о том, как быстро он смог среагировать на едва заметное прикосновение. Она чувствовала каждое движение его тела, каждый мускул, напряжённый в готовности к действию.
Тэрон оставался неподвижным, его пальцы слегка надавили на нож, напоминая о серьёзности ситуации. Эльфийка понимала, что сейчас не время для игр и любопытства. Она замерла, стараясь не делать резких движений, осознавая, что находится полностью в его власти.
Каждая клеточка её тела кричала от напряжения, но она не могла пошевелиться. В палатке было слышно только их дыхание — её прерывистое и его спокойное, размеренное. Время словно остановилось, превратившись в тягучую смолу, в которой они оба оказались пойманы.
Шади чувствовала тепло его тела, запах кожи, слышала, как бьётся его сердце — ровно и уверенно. Она понимала, что перед ней не просто слепой воин, а эльф, способный сохранять бдительность даже во сне.
Золотые локоны Шади разметались по полу палатки, словно расплавленное золото на тёмном бархате. Её лёгкий эльфийский халат, расшитый тонкими серебряными нитями, слегка сдвинулся в сторону, обнажая соблазнительный вид. Полные груди с высокими упругими полушариями вздымались от тяжёлого, прерывистого дыхания, а затвердевшие соски проступали сквозь тонкую ткань, выдавая её возбуждение. Нижняя часть халата задралась, открывая изящные ноги с безупречной формой бёдер и соблазнительной линией внутренней поверхности.
На мгновение Шади застыла в этой провокационной позе, её тело изогнулось дугой, словно предлагая себя. Тонкая талия переходила в округлые бёдра, а между ними виднелась безупречно гладкая кожа. Её ноги, слегка раздвинутые в коленях, демонстрировали всё, что она обычно так тщательно скрывала.
Халат, скользнув по изгибам её тела, приоткрыл соблазнительную картину: округлые бёдра, подтянутый живот с изящной линией пупка, и то, что находилось между ними — нежное, сокровенное, запретное. Когда Шади наконец пришла в себя и попыталась прикрыться, сдвинув бедра, её движения лишь подчеркнули природную грацию и соблазнительность.
Её полные губы приоткрылись в немом вздохе, а влажные от волнения глаза потемнели от смеси гнева и желания. Грудь тяжело вздымалась, выдавая её состояние, а соски оставались твёрдыми, словно моля о прикосновении.