Тарья проплакала всю ночь, глядя на то, как проклятая кровь отца берёт своё, разрушая жизнь её ребёнка. На рассвете она сняла с головы плотную чёрную ленту, которой всегда завязывала волосы. Нежно приподняв лицо сына, она завязала ему глаза.
— Ну что, свет стал меньше? — спросила она, стараясь говорить спокойно.
— Да, мам, — кивнул мальчик, переживший в эту ночь ужас потери зрения и невыносимой боли. — Теперь я ничего не вижу.
В его голосе звучала покорность судьбе, но в глубине души Тарья знала — это только начало его испытаний.
Тэрон сидел на старой деревянной лавке возле дома, его чёрная повязка плотно закрывала глаза, теперь он почти никогда не снимал её. Он больше не мог наслаждаться яркими красками мира, но его обострившийся слух позволял улавливать каждый шорох. Ветер шелестел в кронах деревьев, птицы щебетали вдалеке, а где-то за углом дома слышался шум улицы.
Мальчик качал ногами, чувствуя пустоту внутри. Раньше он мог часами бродить по улочкам, разглядывая всё вокруг, теперь же мир стал холодным и чужим. Книги, которые он так любил, превратились в недоступные сокровища, а его единственная игрушка так и осталась сломанной.
Внезапно его острый слух уловил приближающиеся шаги. Мамины лёгкие, знакомые с детства шаги и ещё чьи-то — почти бесшумные, уверенные. Незнакомец двигался так, будто сам воздух подчинялся его воле.
— Тэрон, это я, — голос мамы прозвучал совсем близко.
— Привет, мам, как работа? — спросил мальчик, пытаясь скрыть тревогу.
Но вместо ответа он услышал её сдавленные всхлипы. Что-то было не так.
— Встань, — раздался грубый мужской голос, не терпящий возражений.
Тэрон инстинктивно подчинился, поднимаясь с лавки.
— Сними повязку, — приказал незнакомец.
— Мам? — неуверенно позвал мальчик.
— Сними, сынок, — тихо ответила мать.
Тэрон стянул чёрную ткань, и его необычные глаза — два ярких зелёных огонька — уставились на незнакомца. Тот схватил мальчика за лицо, грубо поворачивая его из стороны в сторону, словно изучая редкий артефакт.
Гнев вскипел в душе Тэрона. Его маленькая рука метнулась к запястью мужчины, пытаясь освободиться. Но силы были неравны — незнакомец даже не поморщился.
— Какой зубастый, — усмехнулся мужчина, и Тэрон, разъярённый, оскалился в ответ, пытаясь укусить его руку.
Его зубы впились в плоть, но в следующий миг сильная ладонь ударила мальчика по лбу, заставляя упасть на землю.
— Поаккуратнее, — попыталась вмешаться мама, но мужчина словно не слышал её слов.
— Хорошо, я забираю его, — произнёс незнакомец, и в его голосе прозвучала окончательная решимость.
Тэрон понял — его жизнь вот-вот изменится навсегда. И эти изменения ему совсем не нравились.
Расставание с мамой стало для Тэрона настоящим кошмаром. Он ревел так, что горло болело от крика. Его маленькие руки отчаянно хватались за единственное родное существо в этом мире — за материнское платье, за её руки, за её юбку. Но сильные руки незнакомца безжалостно отрывали его от матери.
Тарья плакала, её сердце разрывалось от боли. Но она знала — это единственный шанс для её сына. Она не могла дать ему того будущего, которого он заслуживал. Жизнь рядом с ней обрекла бы его на нищету и безысходность, а он был рождён для большего. Сильный, умный, с необычными глазами — у него была судьба великого человека.
— Мам! — кричал Тэрон, пытаясь вырваться. — Не бросай меня!
Но мать могла лишь беззвучно плакать, глядя, как уводят её ребёнка. Незнакомец был непреклонен. Он тащил сопротивляющегося мальчика прочь, не обращая внимания на его крики и мольбы.
Тэрон боролся изо всех сил. Он царапался, кусался, кричал, звал маму, но она не могла прийти на помощь. Её ноги словно приросли к земле, а голос отказывался звучать.
Постепенно звуки города поглотили её плач. Они шли за город — мальчик чувствовал это по изменившемуся шуму вокруг. Вместо привычного городского гула появились звуки природы: шелест листьев, пение птиц, далёкий шум реки.
Слёзы закончились. Осталась только пустота внутри и жгучее чувство предательства. Тэрон понял, что остался один в этом огромном мире. Его единственный защитник, его мама, позволила увести себя.
Он больше не сопротивлялся. Просто шёл, опустив голову, чувствуя, как слёзы высыхают на щеках, а в душе образуется холодная пустота. Впереди ждала неизвестность, и мальчик не знал, что ждёт его в будущем. Но одно он понимал точно — его жизнь уже никогда не будет прежней.