Из-под повязки, скрывающей его глаза, начал сочиться зеленоватый дым. Он клубился по щекам эльфа, словно ядовитые слезы, становясь всё гуще и плотнее. Дым этот был живым, он извивался, словно змеи.
На коже Тэрона проступили линии — они были не просто татуировками, а живыми узорами, пульсирующими зловещим зелёным светом. Линии становились всё ярче с каждой секундой, их свет пробивался даже сквозь одежду, создавая жуткое свечение. Они двигались по коже, словно живые существа, переплетаясь в сложные узоры.
Ногти начали удлиняться, превращаясь в смертоносные когти. Они искрили зелёной энергией, и каждый коготь был острым как бритва. Когти эти были не просто оружием — они были продолжением его ярости, воплощением его гнева.
На лбу эльфа проступили бугры — кожа натянулась, вены вздулись, и казалось, что под кожей пытаются пробиться наружу острые рога. Эти бугры пульсировали в такт с биением его сердца, становясь всё более заметными с каждой секундой.
Тэрон чувствовал, как его тело меняется, и каждая трансформация сопровождалась острой, пронзительной болью. Она была настолько невыносимой, что только усиливала его ярость, превращая её в чистое, необузданное бешенство. Его мышцы вздулись, вены на руках и шее вздулись, а дыхание стало тяжёлым и хриплым.
Демон, заметив происходящие с эльфом изменения, остановился. Впервые за всё время битвы на его лице промелькнуло нечто похожее на удивление, смешанное с настороженностью. Он явно не ожидал такой реакции от своего противника.
Они продолжали кружить друг напротив друга — древний демон, владеющий тёмной магией, и эльф, в котором пробуждалась сила, о существовании которой он даже не подозревал. Воздух между ними искрил от напряжения, земля дрожала под их ногами, а небо потемнело, словно предвещая начало чего-то поистине катастрофического.
Тэрон чувствовал, как его сознание раздваивается — одна часть его существа была им самим, а другая — древним, могущественным существом, жаждущим крови и разрушения. Эта вторая сущность была голодной, злой и невероятно сильной. Она рвалась наружу, стремясь поглотить его разум и взять контроль над телом.
Каждый шаг эльфа теперь оставлял на земле глубокие следы, его движения стали более плавными и текучими, словно он стал частью самой тьмы. Магия, исходящая от него, была не похожа на обычную эльфийскую магию — она была дикой, необузданной.
Клинки-близнецы «Ай» и «До», словно почувствовав пробуждение тёмной силы в своём хозяине, начали меняться. Металл под их поверхностью будто плавился и перетекал, издавая пронзительный скрежет, будто оружие испытывало настоящую боль трансформации.
Лезвия становились острее с каждой секундой, их хищные формы искажались, превращаясь в нечто поистине ужасающее. Теперь каждое движение этих клинков было направлено на одно — причинить максимальную боль и страдания противнику. Зазубрины на лезвиях удлинялись, превращаясь в острые, как бритва, клыки, жаждущие крови.
Рукояти клинков словно срослись с руками Тэрона, причиняя ему мучительную боль, но эта боль только усиливала его ярость. Гарды оружия трансформировались, превращаясь в острые, смертоносные когти, готовые рвать плоть врага. Магия скверны, пробудившаяся в эльфе, изменила клинки до неузнаваемости, сделав их продолжением его тёмной сущности.
С первобытным, звериным рёвом, который, казалось, исходил из самой глубины его души, Тэрон бросился в атаку. Теперь уже демон не успевал за его движениями — эльф двигался с такой скоростью, что его размытые очертания заполнили всё пространство вокруг.
Каждый удар Тэрона был сокрушительным, наполнен магией, которая проникала сквозь броню демона, сжигая его изнутри. Тёмная энергия эльфа просачивалась через малейшие щели в доспехах, причиняя противнику невыносимую боль.
Демон пытался обороняться, пытался контратаковать, но Тэрон ускорился настолько, что создавалось впечатление, будто он разделился на две сущности. Одно его тело атаковало спереди, другое — сзади, а клинки, теперь наделённые собственной волей, жаждали только одного — крови своего врага.
Молот демона теперь казался неповоротливым и медленным в сравнении с молниеносными движениями эльфа. Каждый взмах клинков Тэрона оставлял на броне противника глубокие борозды, а его собственная магия, усиленная тёмной силой, делала эти удары ещё более разрушительными.
Битва превратилась в настоящий танец смерти, где Тэрон был главным танцором, а демон — лишь безвольным партнёром, вынужденным следовать за ним в этом смертоносном танце.
Демон, осознав своё полное бессилие перед преобразившимся противником, в отчаянии отбросил свой массивный молот. Оружие с грохотом покатилось по земле, оставляя глубокие борозды в камне. Его руки взметнулись вверх в последней попытке призвать тёмную магию — вокруг него заклубилась зловещая энергия, формируя вихрь из тьмы и мрака.