Двадцать лет бесконечных тренировок закалили его тело и разум. Он стал идеальным оружием, совершенным инструментом смерти. Но цена этого совершенства была непомерно высока — его душа, его чувства, его человечность были принесены в жертву мастерству.
Тэрон научился контролировать всё: своё тело, свой разум, даже своё восприятие мира. Но он не мог контролировать боль одиночества, которая росла с каждым днём. Она стала его тенью, его постоянным спутником в мире, где не было места слабости.
И всё же, именно эта способность к полному контролю, привитая ему Мастером, позволила ему выдержать все испытания. Он стал тем, кем должен был стать — совершенным воином, чья душа, как он думал, навсегда останется покрытой коркой льда.
Поляна словно замерла в ожидании. Два воина стояли друг против друга — опытный Мастер и двадцатитрёхлетний Тэрон. Воздух звенел от напряжения.
Мастер сделал первый выпад. Его клинок, словно молния, метнулся к груди ученика. Но Тэрон уже знал это движение — его уши уловили едва заметное изменение дыхания наставника, а тело автоматически приняло защитную позицию. Ай и До скрестились с клинком Мастера с оглушительным звоном.
Тэрон ответил молниеносной серией ударов. Его клинки двигались как продолжение мыслей — один взмах, второй, третий. Мастер парировал, но юноша чувствовал, как его противник начинает с трудом поспевать за ударами двух клинков. Тэрон атаковал со всех сторон, используя своё абсолютное восприятие звука.
Мастер отступил на шаг, затем другой. Его движения стали более расчётливыми. Он пытался найти брешь в защите ученика, но Тэрон предугадывал каждое движение. Его клинки двигались с математической точностью, отражая атаки с идеальной синхронностью.
Тэрон изменил тактику. Он перешёл к обманным манёврам, используя эхо своих шагов, чтобы дезориентировать противника. Мастер на мгновение замешкался — всего на долю секунды, но этого хватило.
Ай и До описали в воздухе смертоносную дугу. Тэрон атаковал с фланга. Его клинки пели песню смерти, рассекая воздух с пронзительным свистом.
Мастер отбил удар, но Тэрон уже был в другом месте. Он кружил вокруг наставника, готовясь к следующему шагу. Его движения были плавными, гибкими, но в каждом жесте читалась смертельная угроза.
В какой-то момент Тэрон сделал ложный выпад влево, а затем молниеносно атаковал справа. Мастер едва успел блокировать удар. Их клинки сцепились, и на мгновение два воина застыли лицом к лицу.
Тэрон почувствовал, как его противник начал терять контроль. Он усилил натиск, используя всё своё мастерство. Серия быстрых ударов, финт, ещё один удар — и вот уже Мастер отступает, вынужденный обороняться.
Финальный момент настал неожиданно. Тэрон сделал вид, что атакует сверху, но в последний момент изменил направление удара. Нижний полумесяц клинка проскользнул между защитой Мастера, едва не коснувшись его груди.
Бой закончился так же внезапно, как и начался. Мастер опустил оружие, признавая превосходство ученика. Его глаза впервые за всё время их знакомства выражали искреннее уважение.
— Ты превзошёл меня, — произнёс он тихо. — Ты стал тем, кем должен был стать.
Тэрон не ответил. Его лицо оставалось бесстрастным. Двадцать лет тренировок превратили его в совершенное оружие, но лишили способности радоваться победе. В его глазах не было триумфа — только холодная решимость и пустота.
Мастер кивнул, принимая этот факт. Он создал идеального воина.
2. Встреча
Тэрон действовал методично и сосредоточенно. Его пальцы, привыкшие к холодному металлу, скользили по поверхности клинков. Лунные близнецы — Ай и До — словно живые существа отзывались на его прикосновения. Даже в полной тишине эльф мог слышать их шёпот, их жажду битвы и крови.
Лунное серебро всегда оставалось холодным, словно храня в себе частичку той луны, чьим именем были названы клинки. Тэрон чувствовал каждую неровность на лезвиях, каждую зазубрину на полумесяцах. Движения его были отточены годами тренировок — одним плавным движением он вложил Ай в ножны, закреплённые на спине по диагонали. До, его верный близнец, занял своё место рядом, образуя с Ай крест на его спине.
Эльф прислушался к окружающему пространству. Его обострённые чувства улавливали малейшие колебания воздуха. Лесная лачуга, ставшая ему домом на двадцать лет, теперь казалась пустой и безжизненной. Мастер исчез, не оставив ни следа, ни прощального слова. Просто растворился в воздухе, оставив своего ученика один на один с судьбой.
Собрав нехитрую поклажу в походную сумку, Тэрон проверил содержимое: всё необходимое было на месте. Его пальцы на мгновение задержались на плотной чёрной повязке, скрывающей глаза. Мысли вернулись к матери — жива ли она? Этот вопрос терзал его сердце, пробиваясь сквозь броню отчуждённости и молчания.