— Теперь понятно, чем ты его зацепила. Ладно. Иди.
Выкинув из головы его слава, ведь это всего лишь благодарность, я кивнула и взялась за ручку. Сердце в груди билось с глухим эхо. Руки дрожали. В голове сплошная каша. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, попыталась взять себя в руки, но не получилось. Взглянула в оконце и тут же обо всём забыла. Кирилл сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Одна рука на гладкой белой поверхности, вторая где-то на коленях. У него отросла борода и волосы. Теперь они кудрявились. Не сильно, только кончики, но выглядел он как-то брутальнее, чем раньше. Серая футболка, серые спортивные штаны, белые кроссовки.
Я нажала на ручку и вошла внутрь, но замерла, когда холодный взгляд серых глаз впился в мои. Он не узнал меня? И чуть не стукнула себя по лбу! Конечно, не узнал! В этих одеждах меня мать родная не узнает!
Поспешно отстегнула накидку с лица и улыбнулась, сделав шаг вперёд.
— Привет.
Вышло как-то еле слышно, но…
— Какого чёрта ты тут делаешь?
Я опешила от льда в его голосе, от подозрений в его взгляде, от грубого вопроса. Даже обернулась, надеясь, что со мной вошёл кто-то ещё, но нет, я одна тут.
— Я…
Я даже не знала, что сказать. Не так я себе это представляла. Мы должны были подбежать друг к другу, как в мыльных операх, обняться, поцеловаться. Ведь так же делают любящие мужчина и женщина, которые имели планы на совместное будущее? Вот только теперь мне казалось, что планы были только у меня.
— Что происходит?
Он вскинул одну бровь и усмехнулся.
— Это я должен спрашивать, Миша. Что ты тут делаешь, зачем пришла?
Миша. Он никогда меня так не называл. Всегда Мышонок, в крайнем случае Михаила. И я, оказывается, настолько к этому привыкла, что Миша теперь звучало словно ругательство.
— С тобой хотела увидеться…
— Посмотрела? Всё. Можешь проваливать.
Я сделал шаг назад и упёрлась спиной в ручку двери. Это не может быть правдой. Мой Кирилл никогда бы так со мной не разговаривал. Он никогда не повышал на повышал на меня голос, не призирал меня, не считал грязью, как это мужчина передо мной.
— Я не понимаю…
Он облизал губы и сжал челюсть, словно я его раздражала.
— Ты мне больше не интересна. Так лучше? Выйди и позови сюда Влада.
Каждое слово больно резануло сердце. Я покачала головой, отказываясь в них верить.
— Кирилл…
— Уходи, Миша. Ты надоела мне.
Я сделал вдох, чувствуя, как жжёт глаза, и покачала головой. Надоела? Не интересна? Хотелось врезать ему как следует, но для этого нужно преодолеть расстояние до стола, а моя выдержка вот-вот пойдёт по швам. Поджав губы, вышла и облокотилась спиной о стену, давая волю слезам. Ну. Вот и доказательства. Я получила ответы на все вопросы. Больше мне делать здесь нечего. Я предпалагала, что наши отношения действительно могут... Да что я несу? Я мысли не допускала, что всё закончится вот так. Резко, грубо, отвратительно.
Чувствуя, что рыдания скоро вырвуться из груди, преодалела коридор и выскочила за дверь. Подальше… Я хочу быть как можно подальше отсюда!
Я ничего не видела перед собой. Пыталась убежать обратно в машину до того, как прорвёт дамбу. Хотелось кричать, хотелось что-нибудь разбить. Но кто-то ухватил меня за руки и прижал к себе. Кто-то из девушек. И это стало последней каплей.
Я ухватилась за ткань чужых вещей и просто сползла на пол, заходясь в рыданиях. Как? Почему? За что? Я же люблю его! Люблю! Это не справедливо! Я ничего не понимала. Значит, для него это действительно было лишь наваждением? Лёгкой влюблённостью, от которой он просто избавился по щелчку пальцев?
— Что случилось, Миш? — услышала встревоженный голос Кристины, словно из-под толщи воды. — Скажи, пожалуйста!
Но я даже слова вытянуть из себя не могу! Меня всю трясло от понимания, что сказка закончилась. Да, Кирилл не ухаживал за мной как в фильме, не делал мне подарков, не клялся в вечной любви… Ничего этого не было, но… рядом с ним я была счастлива! Он понимал меня, был всегда нежен и внимателен, а теперь… это другой человек. Теперь это была ледяная глыба айсберга.