— Илья!
Я начала вырываться из рук Кристины, чтобы уйти прочь. Так хотелось побыть одной. Погрузиться в свои мысли и пытаться с этим справиться, но Крис не отпускала. Её хватка была слишком сильной, а когда пришёл Илья оказалось поздно. Он повернул моё лицо к себя, несмотря на мои попытки отвернуться.
— У неё истерика.
Мужчина полез в карман, а затем шею пронзило болью. Я даже замолкла на мгновение, уставившись на шприц в его руке.
— Это успокоительное. Сейчас ты просто уснёшь.
И правда. Слёзы высохли мгновенно, а тело наполнило слабостью и если бы меня не поймали, я бы точно разбила голову о каменный пол.
Очнулась я уже в какой-то комнате. Плотные бордовые шторы скрывали яркие лучи солнца, где-то под потолком жужжал кондиционер, а на прикроватной тумбочки лежал мой слуховой аппарат. Только мозг до сих пор находился в апатичном состоянии, не давая мне испытывать эмоции, которые должны были нахлынуть, как только я вспомнила, что произошло. Разум был абсолютно чист. Наверное, это действие того препарата, что вколол мне Илья, и оно до сих пор работало.
Ну вот и всё. Стоило мне только сблизиться, стоило только поверить… Мне казалось, что Демонов «тот самый». Как в сказках. «И жили они долго и счастливо. И было у них много детишек».
Детишек. Прижала руку к животу, с долей страха прислушиваясь к своему телу. Немного ныл бок, но это скорее всего от долгого положения в одной позе, не более. Села в кровати и осмотрелась.
Обычная спальня с кроватью, телевизором на стене, шкафом в углу и креслом у балконной двери. Но я не одна. Рядом со мной спала Кристина, свернувшись в позу эмбриона. Встала и укрыла её. Замёрзла, наверное. Она всю ночь была со мной? Зачем? Не важно. Пошла в ванную, скинула пыльную одежду на пол и забралась в кабинку. Долго стояла под тёплыми струями воды, вспоминая момент из прошлого и держа руку на горячем кране.
Однажды я слышала, как бабушка и мама говорили о беременности. Мама ходила тогда с Юлькой и она не хотела рожать. Боялась, что это будет конец её карьеры, которая и так пошатнулась из-за меня. Срок был маленький, пара недель. Бабушка рассказала маме, как у неё случился выкидыш из-за чрезмерно горячей воды. Может быть, получится и у меня? Мама тогда не смогла это сделать. Вышла из ванной в клубе пара и упала на колени, зашлась в рыданиях. Всё это время я следила за ней, боясь отговорить, боясь сказать хоть слово. В двенадцать лет я всего боялась, но уже не помнила почему. А сейчас страха нет. Ни страха, ни угрызений совести, ни боли, но я чувствовала себя собой. Это я. И это моё решение. Да, все знают о беременности. Все, кроме него. И даже если скажут, что случилось, то ему будет плевать и ничего не сделает. Это был выкидыш, и даже Грешников не докажет обратного.
Пальцы повернули кран вправо, увеличивая поток и температуру… и тут проснулся дикий ужас от осознания собственных действий.
Я сделала шаг назада, выходя из воды и делая глубокие вдохи. Я не могу. Не могу. Это мой ребёнок. Мой! Только мой! Демонов не имеет к нему никакого отношения! Пусть катиться ко всем чертям! Я закончу то, зачем меня сюда послали и покину Мову и страну. Ехать куда всегда найдётся, но я ни за что не наврежу ни себе, ни малышу!
Быстро повернув кран обратно, наспех приняла душ и вышла. Проведя рукой по запотевшему зеркалу, уставилась в на своё отражение.
Что ты делаешь, дура? Тебе скоро тридцать один. Не будет у тебя «долго и счастливо». Уже не будет. Не сможешь. Ребёнок единственное, что держит тебя на этом свете, так и живи для него! Хватит думать только о себе! Ты больше не одна! Отцовство Кирилла ещё нужно доказать, а для теста необходимо моё согласие, и его он ни за что не получит, а по возвращению и вовсе больше никогда не увидит! Я вычеркну из жизни и Демонова, и всех этих людей! Уж это я умею. Да, они многим мне помогли. Все они. Но я им ничего не должна, ничего не обещала!
Обдумав планы на ближайшие пару лет, вышла из ванной и обнаружила, что Кристина уже не спит. Она заправила постель и ждала, когда я выйду, сидя поверх покрывала.
— Доброе утро. Как ты?
Я пожала плечом, делая вид что восприняла вопрос как о своём физическом самочувствие. Вот только голос до сих пор звучит безжиненно.
— Есть хочу.
Она улыбнулась, протягивая мне руку. Я была ей так благодарна, что она не стала развивать тему душевных терзаний.