— У всех по разному. У Крис он был на последних месяцах, У Милки до сих пор нет.
— У Волковых есть дети? — удивилась я.
— Да, сын и дочка.
Кивнув, снова склонилась в судорогах, извергая нутро, но уже выходило так мало, что, казалось, вот-вот полезет сам желудок.
— Девчат, пятнадцать минут, — послышалось со стороны двери.
— Зай, её тошнит. Токсикоз начался.
— Дай ей это.
Рина отошла от меня и вернулась с какими-то таблетками. Я взяла их и прочла название. Ровит. От тошноты. Интересно поможет? Но выбора нет. Из последних сил отошла к раковине и запила жёлтую таблетку большим количеством воды, подставив под струю ладони. Просидев ещё какое-то время у стены, кивнула, скорее самой себе.
— Кажется, помогло.
В зал мы вернулись очень вовремя. Судьи ещё не было, поэтому я с облегчением выдохнула от мысли, что не задержала процесс, но неожиданно наткнулась на взгляд Кирилла. И он был в бешенстве. Я не понимала почему, я ведь ничего ему не сделал, за что он так…
— Чёрт, лицо! — выругалась Рина и кинулась к моему платку.
О боже! Я совсем забыла про эти тряпки, и ребята наверняка тоже. Пристегивая на пуговку за ухом угол ткани, быстро прошла на своё место и сцепила руки на коленях. До сих пор дрожат. Или «снова» дрожат? Да и важно ли? Плевать. Главное тошнота прошла и не заблюю людей.
Через минуту пришёл судья. Снова стукнув своим молоточком, он громко начал говорить, а я вцепилась в руку Рины под столом. Дело такое-то такое, номер такой-то.
— Суд постановил. Демонова Кирилла Геннадьевича признать…
Дверь с шумом открылась, привлекая всеобщее внимание к вошедшему. Даже я не удержалась и перевела взгляд. В проходе стоял старичок. Он сгорбился под весом своего тела и опирался на трость ручной работы. Покрытое морщинами лицо не выражало ничего, а чёрные глаза бульдозером прошлись по всем, кто был здесь. В полной тишине он прошёл на одно из свободных мест и сел, поставив трость меджду колен и уложив на неё руки. Это ещё кто? Почему его не выгоняют? А судья тем временем продолжил:
— Суд решил: Демонова Кирилла Генадьевича ооо…?
Судья протянул букву, глядя на старика, будто бы спрашивая у него, на ту ли он начал. Старик же лениво кивнул, и приговор снова начал звучать:
— Оправдать за.. неимением весомых улик, отпустить из-под стражи в здании суда, и выполнить?
Старик снова медленно кивнул.
— И выполнить все поставленные условия со стороны «ТрагерИкс». Решение обжалованию не подлежит.
Стук молотка эхом отозвался в моей голове. Вот так просто? Оправдать? Господи, что я несу, я радоваться должна!
Но радости было мало. Из меня будто выпустили все эмоции разом и их больше просто не осталось.
— Рин? – позвала я девушку в полной тишине.
— А?
— Увези меня отсюда. Пожалуйста.
Глава пятая
— А кто это был? — спросила, сидя на заднем сидении авто.
Я смотрела в окно, пытаясь унять чёртову тошноту. Илья сказал, что когда тебя вот-вот вывернет наизнанку, нужно наблюдать за чем-то непостоянным, чтобы обмануть мозг и заставить его думать, будто это мы движемся, а не машина везёт нас. Отчасти это помогало. Я могла контролировать приступ, но стоит только отвернуться, как «земля в иллюминаторе» начинается вновь.
— Местная власть, — ответила Рина.
Этот старик?
— Президент, что ли?
— Хуже. Его отец.
Насколько я поняла, здесь очень ценят родственные связи и, судя по всему, сын плясал под дудку отца, выполняя все хотелки старика. Нет, с одной стороны правильно, если это в пределах разумного.
— Почему он помог?
Ответил мне Илья с переднего сидения джипа:
— Когда нас взяли в плен и у нас получилось сбежать, вместе с нами покинули лагерь и рабы. Один из них оказался сыном этого старика, а Матвей смог доказать, что его друг сын президента Играга. Вот Шабих и считал свою семью в долгу не только перед Матвеем, но и перед нами. Это была достойная цена за долг.
Ну ничего себе. Индийское кино прям какое-то. Старик хоть понимал, что не только выплатил долг и спас человека от незаслуженной решётки, но и предотвратил, возможно, войну? Как бы то ни было, я была благодарна этому мужичку. На вид ему лет девяносто, но он нашёл в себе силы и явился лично на заседание. Он помог. Главное всё позади, и я могу свалить к чертям собачьим из этой страны. Благодаря Кириллу, у меня с ней теперь связаны только плохие воспоминания. Мне было тоскливо, больно, обидно. А в голове звучал только один вопрос: почему?