Семья. В юности я хотел иметь такую же дружную семью, как наша. Работающий сутками отец, мать порхающая на кухне. Для меня это было идеалом, пока всё вдруг не рухнуло. Отец стал мне отвратителен, а мать вызывала жалость. С Ольгой я хотел построить семью, как в рассказах. Добиться высот вместе с ней. Вместе с ней построить дом её мечты. Не вышло. Пока я проливал кровь на войне и убивал заблудшие души, чтобы обеспечить ей будущее, она купалась в шелках и меняла любовников, как перчатки.
Михаила… Михаила другая. Она уже из довольно богатой семьи очень успешных в своё время людей, но, лишившись всего, выстроила верные принципы, ценности, взгляды. Я ведь специально не водил её по ресторанам, не дарил ожерелий или колец. Она просто была рядом и ушла, когда взвесила все «за» и «против». И вернулась не из-за денег. Я оплатил операцию и лечение её сестры. У Михаилы осталась большая сумма, которая могла не только содержать их в роскоши оставшуюся жизнь, но если распорядиться ими разумно, можно и бизнес открыть. Однако сейчас она была снова моей, потому что хотела, и именно это я в ней и ценил. Её не заставить силой и не соблазнить богатствами. Эта женщина, словно кошка, придёт по своему желанию и по своему же желанию уйдёт.
Но какой же страх испытал, когда увидел её в комнате для встреч. Я специально нагрубил ей. Хотел заставить улететь, но она осталась. В этот момент я и проклял её упрямство, её самоотдачу и преданность. Ей бы сбежать в тот же день, порвать бы со мной все связи и бросить бы гнить в тюрьме, но нет, она осталась. Я пытался её оттолкнуть. Пытался заставить ненавидеть меня, но видел лишь страх и боль в глазах. И я не смог.
— Я не понимаю, Кирилл. Ты ведь сказал… ты сказал…
— Я соврал, малыш. Без вас я ни на что не способен.
И это правда. Отпусти я её и заставь выполнить мою волю, то уничтожил бы всё, к чему так стремился. Я бы просто сдался, зная, что с ней всё будет хорошо, и никто не сможет навредить двум самым дорогим сердцу людям.
Она пробежалась пальчиками по моим щекам и прижалась губами к моим.
— Я так скучала.
— Девочка моя.
Я обнял её и крепко прижал к себе. Влажные волосы до сих пахли шампунем, влагой и сладкой ватой. Как же я любил её запах. Такой родной и чистый. Подхватил на руки и понёс наверх. Беременность вытягивала из неё много сил. Бледная, с небольшими синяками под глазами. Она похудела, а дрожь её рук не проходила даже после еды. Я не могу мучить её, когда она нуждается в другом. Я не могу быть с ней жестоким. Моя нежная и любящая девочка не заслуживает такого обращения.
— Ты напугал меня, — услышал я её тихий шёпот. Нежные ручки перебирали мои волосы и крепко обнимали за шею. — Я думала, что не нужна тебе больше. Что мы оба не нужны.
— Вы мне необходимы, Мышонок.
Я открыл дверь ногой и положил её на кровать, а сам лёг рядом, обнимая стройное тело. Развязав чёртов халат, пробрался под него и снова погладил живот. Там мой сын. И как же я счастлив! Моя любимая женщина носит моего сына!
Михаила задержала дыхание и легла на спину, приподняв одну ножку, и я снова не сдержался. С ней моя выдержка всегда летела в бездну. Я опустил руку ниже и нырнул в мягкие складочки, подразнил горошину. Мокрая. Уже полностью готовая.
Склонился к её губам и замер в блаженстве, проникая пальцами в неё. Михаила. Моя родная. Как же долго я тебя ждал! Поднялся на колени, стащил с себя футболку и снова к ней. Шея, плечи, грудь, соски. Я целовал её всю, пытаясь насытиться, пытаясь утолить свою жадность. Расстегнув по ходу ремень на джинсах и стащив оставшееся до колен, подтянул Мышонка подальше от изголовья и снова впился в податливые губы.
— Кирилл, пожалуйста!
Да, малышка, сейчас. Только верну свой сраный контроль… Но чёрта с два у меня вышло! Она вонзила свои ногти мне в бок, возвращая ЦНС работоспособность, и меня затрясло от ощущения близости с её телом. Я ворвался в неё, причиняя легкую боль нам обоим. Задвигался в ней, такой тесной и горячей, чувствуя каждую мышцу собой. А её стоны… Чёрт возьми, эти стоны… Они пьянили меня! Дурманили мозг. Выносили разум за пределы не то, что этой комнаты, за пределы Вселенной.
Поднялся на руках, чтобы видеть как размашисто вхожу в неё, как она выгибается, подмахивая в такт бёдрами, как комкает простыни в кулаках. Взял за лицо, заставляя смотреть мне в глаза, а в её видел столько любви, нежности и страсти. Разве возможно от такого отказаться? Да я всё отдам, лишь бы видеть этот взгляд каждый день! Лишь бы слышать её стоны, её голос, чувствовать её рядом.