— Верь в своего мужа, Тинка.
— Сказал тот, который чуть не отвернулся от своей невесты, — парировала она, сузив свои зелёные глазки.
Что я тут могу сказать? Я дурак.
— Все мы делаем глупости и принимаем неверные решения. В этом и заключается суть человеческая.
— Во имя отца и сына, амин, — шутливо добавил Илья, входя на кухню хромой походкой и усаживаясь на свободный стул. — Помолимся Светоносному Кириллу. Аве!
— В тебе нет ничего святого, Илья.
— На то я и Грешник, Тинка.
Дёрнув Илью за плечо пиджака, отозвал его в сторону. Да, Михаила уверила, что всё в порядке, но всё же. Однако спросить не знал как. Мялся, стоял, словно подросток перед сексологом, но друг понял и сам.
— На всём сроке в пределах разумного. Прерывайтесь хотя бы на еду.
Я фыркнул.
— Знаю, знаю, «пошёл» я.
Друг ушёл, а я поднялся наверх. Кое-как открыл дверь, внёс еду, водрузив поднос на кровать и предварительно выставив кружки на тумбу. Моя девочка тут же потянулась к блинчику и, оторвав кусочек, отправила его в рот. Я лёг рядом и отщипнул виноград, но сунул его Михаиле. Она тихо хихикнула, но в этот момент зазвонил её телефон. Девушка нахмурилась и потянулась к прикроватной стойке.
— Странно, — пробормотала, показывая экран мне. — Номер не подписан.
Я выхватил из её рук мобильник и сразу нажал кнопку вызова. Во первых, все звонки девушки были под моим контролем и кроме сестры, Грешника и Клима ей никто больше не сможет дозвониться, а во-вторых, номер был местным.
— Да.
— Здравствуй, Кирилл. Рад снова тебя слышать, друг.
Шахиб. Он не был мне другом, но и врагом его нельзя было назвать.
— Ты звонишь на номер моей женщины. Как мне это расценивать?
— Как крик о помощи. Больше я не знаю, кого о ней просить.
Сегодня он помог нам на суде. Отдал долг за спасение своего второго внука, в котором мы толком и не примали участие. Народ Играга хвалился своей честью, доблестью и преданностью. Поэтому я не особо понимал, что творится в этом городе – непоколебимый народ песков вдруг стал рабом своего врага, а сейчас этот старик просит о помощи?
— Как понимаю, разговор не телефонный.
— Да. Сегодня в моём хадже будет приём. Я представляю своего второго сына народу. Будут все родственники, пресса и близкие друзья. Я прошу прийти и вас тоже.
Прошу. Я помню, как в Сигнаке мы терпели поражение, а играгавцы ворвались в битву на лошадях и с кинжалами наперевес. Из ста бойцов погибли лишь двое, когда наш полк из тысячи человек остался в сотне. Это была одна из первых битв за освобождения Востока от власти «Танлибов». Перебили всех врагов, но если бы не эти воины, поражения было не избежать.
Я не чувствовал себя в долгу перед этой страной, как и наоборот, но вот иметь в должниках такого человека, как Шабих, очень ценная вещь.
— Мы приедем.
Скинул звонок и вернул телефон на тумбочку, попутно накрывая малышку своим телом. Поднял её руки над головой, целуя шею, и проник пальцами между складочек. Несмотря на душ, до сих пахнет сексом и мной. Обвёл пальцем клитор, подвигал на нём быстрыми движениями, а затем медленно проник внутрь. Дыхание задержала, выгибаясь подо мной и раздвигая шире ножки. Всхлип, и тихое: «Кирилл, пожалуйста!». Да, детка. Сейчас. Расстегнул снова джинсы, приспустил, взял крошку за горло и вошёл в неё резко, во всю длину. Чёрт. Какой же это кайф! Медленно вышел, подразнил чуть-чуть, двигаясь лишь на грани выхода из её дырочки, и снова резко вошёл, вырывая из неё громкий стон.
— О Господи! Да!
Господи, не Господи, но нравилось мне тоже. Вышел полностью под разочарованный всхлип и перевернул её на живот. Михаила, уже зная, что делать, приподняла попку, подтягивая одну ножку к себе, а я вошёл снова. Снова резко и снова во всю длину. Выбивая из неё крик и просьбы. Я любил брать её на грани нежности и боли. Любил чувствовать её полностью. Любил любоваться ею, тем как она кончает, как получает удовольствие. Я любил звук её голоса, запах её духов, чистый взгляд огромных карих глаз. Любил её спокойствие и умиротворённость. Чёрт. Да я всё любил, что только хоть как-то связано с ней, даже чёртов стиль в одежде!
Провёл ладонью вдоль позвоночника, повторяя плавный изгиб, и остановился на ягодице. Смял её в пальцах, оставляя красные следы и хлопнул. Её мышцы по инерции сжались ещё туже, заставляя меня закрыть глаза и простонать. Чёрт! Я никогда так не был повёрнут на женском теле, но Михаила… Она изменила всё своим молчанием, своими коленками в моей приёмной.