Я наклонился и взял в руку упругую грудь, сжав её и поиграв соском между пальцев. Её ладошки с силой стянули простынь, но мне этого мало. Двигаясь в ней медленно, смочил большой палец собственной слюной, одновременно вошёл им в её попку и надавил на переднюю стенку, а второй стал мустурбировать клитор. Я и сам почувствовал свой же палец, что в разы улучшило ощущения, но и Мышонок неожиданно даже для меня запищала от удовольствия, сильно кончая. Да, девочка! Вот так! Молодец! Какая ты у меня умничка! Кончил в ту же минуту, чувствуя просто взрывающую мозг эйфорию. Что-то шептал ей бессвязное, но необходимое. О чём-то просил, ложась позади неё и заключая в свои объятья.
Наверное, это не правильно – любить настолько, что уже сам понимаешь что помешан. Это даже не болезнь, не необходимость. Это чокнутая жажда, вечный голод и дикая потребность знать, что она моя. Моя и больше ничья. Что её сердце занято мной, что в её мыслях, теле, душе только я. Грёбанное животное самоутверждение, утолить которое способна лишь одна, и она всегда должна быть рядом.
Видит Бог, я пытался этому противостоять. Я пытался заставить малышку возненавидеть меня, но страх в её глазах просто выворачивал и разъедал мне сердце. Я ведь не железный. Я не могу отключить эмоции, как мои братья, не могу наслаждаться муками любимой мной женщины. Она мой стимул, мой стержень и та самая спасительная соломинка, которая держит меня в узде. И Михаила ведь этого даже не знает, не понимает, что одна мысль о ней усмиряет во мне то чудовище, которым я не хочу быть.
Сейчас она крепко спит, устроив свою тёмную головку у меня на руке и уткнувшись личиком в мою грудь. Доверчиво прижимается ко мне, зная, что я её защищу, что я суну свою заднуцу даже в пасть аллигатора, но нихрена этим не пользуется. Она просто рядом. Вот так. Тихо, спокойно, уютно. Просто дарит мне своё тепло, свою любовь и ничего не просит взамен, а я всё требую от неё желаемое, беру что хочу, а что даю в ответ? Страх, боль, разочарование.
Я никогда не забуду её взгляд в той комнате. Я отлично чувствовал её боль. Прочувствовал каждый оттенок того, как тихо рухнул её мир, ведь и мой тоже рухнул от мысли, что я натворил.
Склонился к её лицу, убрал ладонью волосы и коснулся мягких губ. Она вся подобралась и подползла ближе, словно нуждаясь в тактильном контакте со мной. Отпускать не хочу, но надо. Как же я ненавижу это сраное «надо». Провёл носом по виску, вдыхая терпкий аромат любимого тела, и прошептал еле слышно:
— Я вытащу вас из этой ловушки и сделаю самыми счастливыми на свете. И больше ты не пожалеешь что выбрала меня. Больше ты никогда не пожалеешь ни о чём, мой маленький Страж тишины.
Глава седьмая
Хадж Шабиха иль Рана находился поодаль от города. Это был огромный дом с просторной территорией под сады и личным полем для гольфа. Сейчас здесь играла инструментальная музыка, светили прожекторы, а главный зал наполнен людьми. Женщины в парадных одеждах, мужчины в костюмах или национальных туниках, и куча прессы. Вспышки и щелчки били в глаза со всех сторон, что жутко раздражало.
Влада я оставил с женщинами. Да, мы наставили много охраны по периметру и в самом доме, но если рядом человек, которому мы безоговорочно доверяем, заниматься делами куда спокойнее.
Войдя в битком набитое помещение, крепко сжал челюсти, борясь с диким желанием уйти. Непонятное раздражение как всегда поднималось откуда-то изнутри, и взяв у мимо проходящего официанта стакан с виски, отошёл в сторону от толпы, погружаясь в мысли о Мышонке. Пару дней назад я переписал на неё всё, что имел. Мой сын должен жить в хороших условиях, раз уж я лишил малышку жилья, то мой дом и городская квартира, машины и сбережения на счетах должны перейти к ней. Оставил себе лишь акции, но и на них написал завещание. Да, в рамках закона «Танлиб» не смог мне навредить, но кто сказал, что они не будут делать этого вне закона?
— Я надеюсь, нам не долго тут находиться?
Илья тоже был не в восторге от поездки, оно и понятно – молодая жена тоже была беременна, хоть ещё и не говорила об этом мужу, но и её здоровье оставляло желать лучшего. Скоро ребёнок начнёт расти, Рина сможет его чувствовать, и никто из нас не знал, как это обернётся для девушки. Чтобы обнять супругу Илье приходилось пичкать её обезболивающими, а сейчас они противопоказаны. Не самая лучшая участь. А всё благодаря родителям Марины. Её мать настолько помешалась на карьере балерины для девушки, что ни на что не обращала внимания, и болезнь стала прогрессировать. Если изначально это было на психологическом уровне, то к подростковому возрасту у девушки стали появляться волдыри от каждого прикосновения.