Повернулся и направился обратно к машине, намереваясь догнать их, но тут, как чёрт из табакерки, выскочил Илья, схватив за пиджак, прижал локтем на шее к машине и зашипел мне в лицо:
— Даже не думай, Кир! Мы разберёмся с ними иначе.
— Мы упускаем их! — прорычал я, пытаясь высвободиться. — Сейчас они поймали нас на полпути, завтра явятся в наш дом. Я должен их найти.
— Ты должен быть сейчас с Михаилой. Одумайся! У вас ещё нерождённый ребёнок, как и у меня. Хочешь оставить их без отцов?
Его слова меня отрезвили. Я перестал вырываться и кивнул, похлопав по плечу друга. Ребёнок, да. Сын. И Михаила. Я должен думать теперь не только о себе и своих хотелках. Как бы сильно не хотел догнать этих псов, я должен взять под узды не только жажду расплаты, но и свой нрав. Теперь у меня была семья, и на кону стоит гораздо больше, чем моя уязвлённая гордость.
Выкинув из головы фотографии моей беременной женщины, что так услужливо пихали под нос пока был под стражей, я обвёл взглядом пять машин и охрану. Немного потрепаны, но целы и живы.
— Хорошо. Едем дальше.
Оставив после себя стекло и пару бамперов, наш кортеж двинулся дальше. Вся соль во всей этой войне в том, что у неё не было лица. Был человек, который подарил идею кучке людей, но давно уже мёртв, а последователей столько, что и не знаешь, где сидит крыса, а где кот. Я не знал кого ненавидеть. Не знал, против кого биться. Шестнадцать лет назад всё было просто. Убил зачинщика и победа в твоих руках, а теперь мы воюем не с половиной материка, а с группировкой, которая с каждым днём находит всё больше и больше союзников. Это не закончится никогда. Даже истребив всех танлибовцев, мы никогда не избавимся от них. Спустя годы, может, столетия, они всё равно появятся, опять сплотятся и всё начнётся сначала. Замкнутый круг, который уже никак не разорвать.
Когда мы въехали на территорию особняка, к нам вышел Влад с женой, а мне оставалось только надеяться, что Михаила до сих пор спит и не увидит в каком состоянии авто, я ведь постарался для этого. Я сделал всё, чтобы малышка сейчас спала без задних ног и лишний раз не волновалась. Чёрт. Я с лёгкостью думаю о них когда в спокойном состоянии, но забываю обо всём в бою. Как с этим справиться?
Но всё мои надежды рухнули, когда я увидел её в дверях. Бежала. Поняв, что со мной всё в порядке, облокотилась о косяк и прикрыла глаза, уткнувшись в дерево лбом. Испугалась. Я поднялся по ступенькам и прижал её к себе. На ней был лишь халат да тапочки. Влажные волосы приятно ласкали мне лицо, а её запах пьянил похлеще алкоголя Шабиха, но самое главное – я вдруг почувствовал себя дома. Даже дом матери не стал для меня «домом», а рядом с Михаилой даже этот сарай обрёл смысл и грел мне саму душу.
Мышонок уткнулась мне в грудь носом и крепко обняла за талию. Я чувствовал, как ноготки проходятся по ткани рубашки и сминают её в кулачках. Моя маленькая, слабенькая девочка. Как же так получилось? Я столько лет успешно оборонялся от любых отношений, не сближался, не хотел, а тут, щёлк, и всё, и я помешан на ней. Словно собачонка, готов прыгать на задних лапках, лишь бы это не заканчивалось.
Я не хотел её терять. Слишком живы те дни перед похищением. Я пытался забыться в алкоголе, в спарингах, в работе, но нихрена не вышло. Я лишь добился нескольких успешных контрактов и чуть не посадил печень.
— Всё будет хорошо, Мышонок. Верь мне.
Она подняла ко мне своё лицо и закивала, шмыгая красным носиком.
— Я верю. Всегда буду верить.
Глава восьмая
В каждых отношениях всегда наступает момент, когда абсолютно не понимаешь, что происходит, но тебя это забавляет. Вот и сейчас я переживал именно этот момент. Мышонок вдруг показал мне свой характер, и я никак не мог вразумить от чего. Она ходила по дому и дулась, не разговаривала со мной, гремела посудой, а я только улыбался. Наблюдать за ней обиженной было забавно – словно ребёнок пытается в одночасье показаться строгим. Губки надула, взгляды полные негодования. Мечется по кухне, стряпает что-то и сопит.
Сейчас в доме нет никого. Выгнал встречать ребят, когда присутствие друзей начало уже приносить дискомфорт, потому что Михаила избегала оставаться со мной наедине, но даже теперь заняла себя не пойми чем, а говорить не хочет. Я честно пытался вспомнить что мог сделать, сказать или не сказать не так, но не мог. Вернувшись вчера сюда, проводил Мышонка обратно в дом. Успокоив и доказав, что со мной всё в полном порядке отправился чинить машины вместе с Ильей и Владом. Времени на это ушло много, поэтому, когда вернулся, моя девочка уже спала, а утром началось вот это вот. Я даже не знал как это назвать.