Сидел в кресле в гостиной и наблюдал за её метаниями с некой долей юмора. Не то, чтобы я не был готов к такому… Нет. Жизнь к такому меня не готовила. Я не знал, как это исправить, не знал, что ей сказать, в чём провинился, в конце концов, а делать что-то надо. Может, из-за того, что не явился вовремя? Да нет. У нас были бурные полдня, а отдых пошёл ей только на пользу. Вон как активно готовит. Овощи нашинковала с изключительной злостью, курицу обмазала чем-то, сунула всё в духовку и начала складывать посуду в посудомойку. Пока нажимала режимы и разбиралась с кофемашиной, решил, что с меня хватит, и направился к ней.
Мышонок стояла о чём-то задумавшись, поэтому, когда я пристроился сзади и прикусил ушко, вздрогнула, тихо ахнув.
— В чём дело, Мышонок? Что не так?
Я видел, как она прикрыла глаза от удовольствия, растекаясь в моих руках, но тут же пришла в норму, повернулась ко мне и не сильно пихнула в грудь. А вот это мне уже не нравится. Я мог стерпеть любой её каприз, особенно сейчас, пусть даже если она сама не знала бы с чего злится, но вот такая её реакция точно не прихоть.
Я нахмурился, пытаясь понять в чём дело, но отмалчиваться уже надоело.
— Михаила.
Она облизала губы и как-то странно посмотрела на меня, будто хотела что-то знать, но чего-то боялась. Мне даже не нужно было задаваться вопросом, чтобы понять, насколько это для неё важно. Её нерешительность и молчание начали играть на моих нервах. Несколько лет я был закоренелым холостяком, а теперь рядом была не просто женщина, на которой я хотел жениться, а мать моего ребёнка. Я ещё не совсем привык к мысли, что стану папой, а теперь ещё и непонятки с Михаилой, и, конечно же, эта ситуация сильно меня раздражала.
— В чём дело, Михаила? — спросил я более строго, чем только вызвал её недовольство.
Девушка сузила глаза и полезла в задний карман джинс за телефоном. Через несколько мгновений, она протянула мне скриншот какого-то поста из интернета, где было сказано, что я собирался жениться на своей племяннице. На тот момент мне было абсолютно плевать, что пишут газеты и не особо следил за новостями. Как оказалось зря. Неужели она могла поверить, что я бы пошёл на подобное с такой пустой куклой, как Моли? Нет, я любил эту неуёмную блогершу, как и положено дяде любить детей своих сестёр, но я не слеп. Отлично вижу и знаю какая моя родственница на самом деле.
— Я не верю в это, — заговорила Михаила, смотря мне в глаза, будто выискивая что-то. — Но мне нужно знать, что ты со мной не из-за ребёнка. Что ты, — она замялась, закусив губу и набрав больше воздуха в лёгких, — что ты со мной потому что хочешь. И что будущее отцовство для тебя не проблема.
О как. Неожиданно. Я ожидал истерики, гору битой посуды или слёз на крайний случай, но не такого ледяного взгляда и мертвецки спокойного тона. Против воли задался вопросом, знаю ли я её настолько, насколько думаю? Мы мало с ней разговариваем, в частности, по моей вине, а Михаила слишком скромна и нерешительна, чтобы нарушить границы, выставленные мною ещё в начале нашего знакомства. Я ценил эти её качества, но иногда и ненавидел.
— Я держу тебя в этом доме, когда как в Мове ты была бы в полной безопасности, — поднял руку и прочертил идеальную линию от подбородка к губам большим пальцем. Что раньше, что сейчас, я бы не дал ей тридцати лет. Может быть, двадцать пять, не больше. — Не смог и дальше отталкивать тебя, хотя это был самый наипростейший способ держать на расстоянии, — примял её нижнюю губу подушечкой пальца, чувствуя как всё во мне наполняется огнём и еле сдерживаемым желанием. — И я безумно рад, что именно ты носишь моего ребёнка, Михаила.
Она выдохнула и часто заморгала, кивая при этом, но тревога из взгляда всё же не прошла.
— Значит… значит то, что ты говорил в комнате встреч действительно неправда и эта Моль… то есть, Моли, она тебе никто?
Я улыбнулся, подхватив за талию и усадил её на кухонный островок. Скоро я не смогу сделать этого из-за её живота. Скоро я вообще не смогу позволить себе нормально к ней прикасаться, потому что мне страшно. Страшно навредить ей или тому маленькому человечку в ней. Страшно сделать что-то не так. Страшно причинить любую боль, любое неудобство… Наверное, я буду тем самым отвратительным мужем и отцом, который трясётся над беременной женой.