Встав между её коленей, провёл ладонями по бёдрам, сетуя, что на ней эти чёртовы джинсы.
— Ты же сказала, что не поверила?
Он пожала плечами.
— Немножко.
Немножко. Что же с тобой делать? Проучить?
— Я не могу сказать, что она мне никто, Михаила, — проговорил, принимая серьёзное выражение лица и смотря ей в глаза. — Она очень дорога мне, но не больше, чем ты.
В карих омутах вспыхнул огонёк злости и раздражения, мелькнули боль и ревность, но она снова очень быстро взяла себя в руки и кивнула.
— Ясно. Я… Хорошо.
Я улыбнулся, взяв её лицо в руки, и погладил пальцами щеки.
— Что тебе ясно, глупышка? Моли моя племянница. Она живёт вместе с родителями в Лос-Анджелесе и приехала ко мне в гости пару месяцев назад. Я взял её с собой на вечер, чтобы ребёнок мог развеяться. Это всё.
— Племянница? — удивлённо прошептала она, заметно расслабляясь, и рассмеялась, закрывая лицо ладошкой. — Прости. Это действительно так глупо. Просто это не давало мне покоя.
Я притянул её ближе к себе, обняв одной рукой за талию, и легонько коснулся её губ своими.
— Мне никто не нужен кроме тебя, Михаила. Никто. Запомни это.
Она закивала, делая глубокий вдох и в её взгляде, наконец-то, появилось то, чего я так ждал – счастье.
— Да. Да, хорошо.
Михаила провела руками вверх-вниз по моей груди и крепко обняла за шею. Что с ней происходит? Она будто чего-то боится.
— Я люблю тебя. Сильно люблю.
Я зарылся в её волосы лицом, вдыхая аромат каких-то цветов и поцеловал за ухом, чувствуя вселенское умиротворение. Всё как надо. Всё так и должно быть. В душе не скребут кошки, чуйка молчит, а в голове полный штиль и спокойствие. Впервые за всю мою жизнь я чувствовал себя… счастливым. Ну да, беременна, да, скоро стану отцом, хоть и не так планировал, но теперь у меня было всё, чего я так желал. Любимая женщина, сын. Осталось построить дом и посадить на заднем дворе дуб. Что ж. Выглядит как план.
Входная дверь распахивается, сопровождая это хохотом парней, и в дом входят оставшиеся шесть ребят. Когда-то нас был восемь, но один из нас пожертвовал собой, чтобы запустить механизм правосудия. Мы были полны жаждой мести за своего брата. За тот вред, который ему причинили. И выполнили свою миссию на ура, однако, желаемого так и не получили. Я не получил. Во мне всё ещё осталась та ярость и ненависть, а выплеснуть её уже не на кого. Лишь рядом с Михаилой я находил покой. На время.
— Кирка! — воскликнул Захаров, увидев нас. — Вижу наверстываешь упущеное! Михаила.
Он отвесил поклон, когда Мышонок слезла со стола и обернулась. Девушка улыбнулась и кивнула, но потом спохватилась о плите, побежала проверять. Я протянул руку через стол, здороваясь с друзьями.
— Как долетели? — спросил, наблюдая за тем, как парни вносят свои чемоданы и какие-то пакеты.
— Нормально. Ну, не считая кролика. Его как всегда укачало.
Стас страдал морской болезнью, и каждый перелёт для него был сравним с самыми адскими муками. Обнялся с ним, действительно радуясь встречи. Хоть угроза для Ксюши и Димки миновала уже очень давно, парень все равно остался жить со своей семьей в другой стране, управляя училищами удалённо. Мы не виделись с ним, наверное, года три. Я ужасно скучал по нему.
— А ты не радуйся, Пёс, — буркнул Бакс Бани, осматривая меня с ног до головы и удостоверяясь, что со мной всё в порядке. — Я видел, как ты нежно обнимался со своим креслом.
— А ты не подсматривай! — буркнул Захаров, ставя на стол кучу пакетов, видимо, с продуктами. Мы не заказывали еду в ресторанах, да и девушки вызвались сами готовить, чтобы не подвергать себя и нас опасности. Если танлибовцы захватили власть в городе, кто сказал, что им не принадлежат и точки питания? — Уж лучше обниматься с креслом, чем с унитазом.
Хмыкнув, отошёл обратно к столу, где стояла Михаила, и заключил её в кольцо рук, встав за спиной любимой. Девушка явно смутилась, но всё же обняла мои руки у себя на животе.