Клим и Черный довольно хмыкнули, при виде этой моей сцены оглашения прав, что было весьма глупо, но я хотел сделать и кое-что другое.
— Стас, Вадим. Ребята. Хочу вам представить официально свою будущую жену и мать моего ребёнка. Михаила, это Стас Авдотьев. С ним ты ещё не знакома.
Влад громко хлопнул в ладоши, улыбаясь во весь свой зубной состав, и потёр руки.
— Добро пожаловать в семью! Сегодня мы напьёмся. Мы же сегодня напьёмся? Такой повод…
— Если ты напьёшься, — послышался с дверей голос Тинки, — месяц будешь жить в комнате для гостей!
— Кристинка-картинка, а не много ли ты себе…
— Ты сомневаешься? — спросил Клим, ехидно улыбаясь.
Влад выставил руку пальцем вверх.
— Это противозаконно!
— Чем же? — не удержался я от вопроса.
— Они нарушают моё душевное равновесие и личное пространство…
Я лишь усмехнулся, а Захаров рассмеялся в голос.
— Твоё душевное равновесие было нарушено лет сорок назад. Вместе с психикой твоей матери и отца.
— Интересно, в детстве ты тоже опирался на законы, когда родители отказывались покупать тебе игрушки? — подхватил Стас, выуживая из пакета пачку чипсов, но тут же получил по рукам от Михаилы.
— Нет, нет, нет. Сначала нормальная еда!
От удивления глаза Авдотьева округлились.
— Женщина! Да вы генерал в юбке!
— Не надо перебивать аппетит всякой гадостью, а тебе вредны углеводы, съешь морковку лучше, — согласилась Кристинка, начиная порхать по кухне, раскладывая покупки. — Сколько мы тут, кстати, пробудем? Я хочу домой.
— Как только падет Крепость Сарумана, сразу же вылетаем, — озвучил сроки Захаров, чему я был несказанно рад.
Поцеловав Мышонка в плечо, отпустил её помогать Волковой, а сам сел за стол и выудил из пакета те самые чипсы… которые у меня тут же отобрала Михаила и закинула их в верхний шкафчик гарнитура. Окей. Ладно.
— Сегодня в хадже Шабиха снова званный вечер, — проговорил я, выискивая в покупках хоть что-нибудь вредное. — Зовёт всех нас. — Вот! Сухарики с сыром. Но стоило взять в руки, как тут же отобрали и его. — Мышонок!
— Нельзя, значит нельзя!
Я вложил во взгляд своё обещание показать ей сегодня вечером, что значит «нельзя» по полной программе, на что она лишь улыбнулась и продолжила фасовать продукты.
— В смысле, «всех»? — спросил Илья, встревоженно смотря на меня.
— Без жен, — ответил, понимая цель его вопроса.
Рина до сих пор не рассказала ему о своей беременности, хоть и прекрасно понимала, что от Грешника ничего не скрыть. Именно поэтому Илья опасался выходить с ней из дома, как, впрочим, и я боялся вести куда-то Михаилу. Стоит нам покинуть территорию особняка, как нападения не избежать. Правда, Кристинку это не пугало. Она выросла на руках Климова и могла за себя постоять. Огнестрельное оружие, холодное. Так же как и её брат, она обращалась с любым видом в идеале, поэтому считала, что мы не имеем права держать её взаперти.
Это навело меня на мысль, что стоит и мне научить Михаилу хотя бы держать в руках пистолет. Жизнь очень непредсказуема. Сегодня ты в безопасности, а завтра приходится бороться за свою шкуру. Я не всегда буду рядом, а на охрану полагаться очень глупо – деньги вещь хорошая, но не для всех они важнее собственной сохранности, и поэтому я видел выход только в обучении. Да, Михаила не сможет убить человека, тут и думать не о чем, но, возможно, преимущество может дать ей шанс.
— И во сколько чаепитие местного царя? — спросил Вадим, поглядывая на часы.
— В шесть.
У нас было ещё три часа в запасе, и я хотел провести их вот так – в круг своей семьи. Долгие годы мы были бок о бок, разделяли один хлеб и вытаскивали пули из спин. Я прошёл с ними многое. Разделил и горе, и счастье. Мои родственники не были мне так дороги как эти парни, которые ни раз спасали мне жизнь. Но теперь я задавался вопросом, готов ли я так же как и раньше отдать за них жизнь, вместо того, чтобы вернуться к Михаиле и сыну?
Весь вечер этот вопрос не давал мне покоя. Он настолько овладел моим вниманием, что я даже не следил за ходом тем за столом, а когда пришла пора собираться, долго стоял перед окном и смотрел на пески этих земель. Мне не нравилось тут. Слишком безжизненным казалось абсолютно всё. Какими бы красотами не хвасталась местная архитектура и насколько бы богата земля не была на минералы и ресурсы, всё это было чужим. И теперь я не понимал, почему так рвусь подставлять зад солдат моей страны ради безопасности нахер не усравшегося союза? Для чего? Для чего вообще всё это? Почему я продолжаю раз за разом искать новые выходы на хорошие связи? Почему продолжаю собирать сильных союзников для нашей страны, когда никто даже не подозревает, что Гурьянов уже нихрена не решает? Все решения принимаем мы. Все действия производим тоже мы. Мы поддерживаем экономику на плаву, давая шанс на существование компаниям, которые хоть как-то несут пользу. Мы распоряжаемся военной индустрией. Наши люди давно сидят в креслах депутатов, спрашивая нашего разрешения на каждом шагу. Стоит нам исчезнуть или отойти от дел, как всё рухнет, но я уже не вижу смысла продолжать. Раньше я гнался за безопасностью. Гнался за спокойным небом над головой. Но теперь это есть. Города восстановились и процветают. Люди вокруг всегда счастливы. Рабочих мест хоть отбавляй. Так зачем мне всё это?