И как бы пошло это не звучало, но моё тело вспыхнуло моментально. Руки сами поднимаются к его груди, и я скребу ногтями по идеально выглаженной рубашке вниз. Кирилл закрывает глаза, опуская голову ниже и ища мои губы своими. Я слегка касаюсь ими уголка его рта, но не целую, а шепчу:
— Тогда в твоих же интересах выполнить свою угрозу сейчас, Демонов, или я исполню свою.
Он вдруг крепко зажмуривается, и рука у моей головы стискивается в крепкий кулак. На мгновение я пугаюсь, вспоминая о его бесконтрольных вспышках ярости, но раньше никогда не было подобного. Сказывается время, проведенное в той тюрьме? Стресс? Или эти глупые печеньки? Я не знаю, но уверена, что он никогда не поднимет на меня руку и даже голос не повысит, потому что мне хватает лишь одного взгляда, чтобы понять, что он от меня хочет.
— Не шантажируй меня, малышка.
Чёрт. Это оно. Голос слишком грубый, рычащий, и он еле сдерживается, чтобы не причинить мне вред. Идиотка! Довела его своим длинным языком. Он всегда контролировал себя, всегда держал в руках, но всему есть предел. И понимаю, что нужно как-то отвлечь его, направить мысли в другое русло, и не нахожу ничего другого, кроме как отпихнуть его в сторону кровати.
— Это не шантаж, любимый, — вижу, что ярость в нём сменяется на удивление, отчего нижние веки еле заметно подрагивают. Снова пихаю его в плечи, заставляя упасть на кровать, скидываю трусики на пол и встаю над ним на четвереньки, перекинув волосы на одну сторону. — А инструкция к действию.
Он немного поворачивает голову и внимательно следит как ладонь поднимается по моему бедру вверх, как пальцы сжимают ягодицу, а затем падают вниз по выгнутой пояснице.
— У меня слов нет как ты шикарна, Михаила, и как я жалею о тех упущенных годах. Ты могла быть моей ещё двенадцать лет назад.
В его глазах было столько трепета и любви, что у меня перехватило дыхание. В этих словах… Они были громче любого признания, ярче любых эмоций и слаще меда. Но самое удивительное из этого, что и я жалела о тех годах.
— Теперь ты рядом, — прошептала я, лаская ладонью и пальцами его лицо. — И я безумно тебя люблю, Демонов Кирилл Геннадьевич.
Я была так счастлива сейчас… настолько сильно, что даже страшно. И мне не важно где мы, что происходит вокруг и есть ли чёртова прослушка в наших комнатах, но это чувство безмерного счастья разрывало мне сердце и заставляло плакать. Не знаю, может, это из-за беременности так остро всё ощущаю, но мне это нравится!
Кирилл хотел было ответить мне, но увидел слёзы в моих глазах, и лёгкая улыбка сползла с его губ, сменяясь на тревогу.
— В чём дело, Мышонок? Почему ты плачешь?
Я тихо рассмеялась всей этой глупой ситуации и села на нём, вытирая влагу с лица. Хороша соблазнительница! Строила из себя тут секс-богиню, а теперь реву.
— Просто… Просто… я так счастлива с тобой…
Он выдохнул, снова улыбаясь, и сел. Одна рука обхватили меня за талию, а вторая легла на щеку, вытерая маленькие капельки.
— И будешь ещё счастливее, любимая. Обещаю.
Одним ловким движением он перевернул меня под себя и впился в губы, ловя короткий визг неожиданности. Я вцепилась в его волосы пальцами, сжимая их, а вторую ладонь опустила ему на грудь. Ненавижу, когда он в одежде! Потянулась к ремню, чтобы снять брюки, пока его губы покрывали каждый сантиметр моей шее и ключиц. Нашла защёлку, ослабила пояс и стянула штаны вместе с боксерами. Ухватившись одной рукой за его член, крепко сжала, буквально упиваясь его реакцией. То, как он задрожал, выгнувшись в спине и подаваясь бёдрами мне навстречу. То, как он втянул воздух через стиснутые зубы и уткнулся мне в плечо лбом… Его тяжёлое дыхание, когда я начала двигать рукой…
— Девочка моя…
Во мне словно просыпалось что-то. Сильное, мощное, нерушимое. Оно восставало из пепла, расправляя крылья и поднимая гордо голову. И мне это нравилось! Я словно оживала под его восхищённым взглядом, словно сбрасывала с себя невидимые оковы, становясь, наконец, той, кем хотела быть всегда – женщиной своего мужчины. Каждое слово, каждое прикосновение Кирилла словно кричало мне насколько я прекрасна, насколько важна для него и бесценна… и самое главное, что эта незапланированная беременность тут вовсе не причём. Мой ребёнок… Наш ребёнок только помог мне открыть глаза шире и увидеть одну очень простую истину – найдя меня в том оккупированном Танлибами городе, Кирилл подарил не просто жизнь, а счастье. Настоящее женское счастье. Быть любимой, любить и быть матерью. И, наконец, преодолеть собственный страх перед такой огромнейшей ответственностью, как родные дети.