Я крепко зажмурилась, вцепившись пальцами в собственные локти… и испугалась. Я испугалась открыть глаза и обнаружить, что это было сном или бредом наяву, а я просто задумалась или замечталась. Но чем сильнее сжимала пальцы, тем отчётливее понимала, что всё взаправду. Что Кирилл стоит передо мной на одном колене. Что держит кольцо между подушечками пальцев. Что даже дышать перестал, ожидая моего ответа, а он ведь и не нужен!
— Мышонок?
Я поспешно вытерла щёки и закивала.
— Да! Конечно, да!
Глава одиннадцать
— Вставай, засоня! — чуть громче положенного произнесла я, раздвигая шторы в нашей спальне. — Уже девять утра!
Как только лучи солнца коснулись глаз Кирилла, он зажмурился и перевернулся на живот, зарываясь в подушку лицом.
— Ммм… Мышонок! Ты деспот!
Я заулыбалась, подходя к кровати и садясь рядом. До этого я долго сидела вот так и наблюдала как он спит. Во сне он был ещё красивее. Морщинка на лбу исчезала, мышцы расслаблялись. Казалось, он даже молодел в это время.
— Просыпайся, любимый, — прошептала я, целуя его плечо и поглаживая по спине, всё ниже и ниже опуская при этом простынь.
Вчерашняя ночь была очень бурной. Одеяла, пододеяльники, простыни, подушки. Всё перемешалось в кучу, и мы укрывались чем придётся. Правда мне уснуть так и не получилось, поскольку «бурная ночь» была не только у нас, а в моей крови не было лошадиной дозы алкоголя, чтобы взять и отрубиться, но зато под утро был готов завтрак на всех мужчин, Кристину и Рину.
Проведя пальцем по позвоночнику Демонова, закусила губу от вида следов собственных ногтей. Мне не нравилось это делать. Царапать его настолько, что его кожа остаётся у меня под ногтями, но сделать с этим ничего нельзя. Рина как-то обмолвилась, что лаборанты или учёные, не знаю как их называют, уже больше десяти лет работают над этой дилеммой, используя Грешникова в качестве подопытной крысы, но результатов нет. Если бы у них была сыворотка, которую им вводили, или её формула было бы куда проще, и Кирилл смог бы, наконец, жить полноценно. Нет, я не считала никого из них инвалидами или обделёнными, но я бы так не смогла – причинять себе вред, лишь бы почувствовать прикосновения любимого человека.
Кирилл вынырнул из вороха ткани и посмотрел на меня с блаженной улыбкой на устах, но продолжал молчать. Взгляд скользил по моему лицу и волосам с каким-то трепетным восхищением, что я даже начала смущаться.
— Что-то не так?
Улыбка стала шире и хитрее. С каждым днём Кирилл менялся. Он становился более открытым со мной и уже не боялся показывать свои эмоции и чувства в полной мере, что меня несказанно радовало и чуточку льстило, хоть и со мной было то же самое. Когда рядом «тот самый», сдерживать себя невозможно. Хочется прикасаться до зуда под кожей, хочется целовать, ласкать и шептать каждую секунду, какой он чудесный.
— Ты даже не представляешь, насколько красива сейчас.
Я тихо хохотнула, ероша ему волосы.
— Это говорят остатки алкоголя в твоём организме?
Он кивнул, поддерживая мою шутку и перевернулся на спину, закидывая руку себе за голову, а вторую положил мне на бедро.
— И остатки разума, которые ещё не заняты тобой.
Я вскинула брови.
— Ммм, да ты у нас романтик. Это так неожиданно.
Он тихо рассмеялся, а затем резко стал серьёзным.
— У нас с тобой не было свиданий.
О, нет. Этого я боялась больше всего, что Кирилл начнёт о чем-то сожалеть и надумает себе бог весть что. Если он на этом зациклится, то будет корить себя всю оставшуюся жизнь.