- Да, господин. Привести в повышенную боеготовность войска?
- Не помешает. Но пусть держатся в тени. И еще... я подозреваю, что среди захваченных нами пленников могут быть лазутчики и шпионы дайме. Выдайте стимуляторы и охране загона. Но только после того, как раздадите напиток стражам в башнях, чтобы хватило всем. Приказ понятен?
- Да, господин.
Получив необходимые наставления, капитан вышел и принялся отдавать приказы подчиненным, а Кицунэ, настороженно выглянув из ванной, выключила воду и вернулась в комнату. Враг ничего не заподозрил. Да и с чего бы ему подозревать неладное, если фон Ци в комнате на нормальном уровне, а генерал выглядит не вырубленным, а с довольным видом отдыхающим?
- Будете потом всем рассказывать, как ловко вас обманула хитрая лиса! - Кицунэ, понимая что необходимо выждать время, подошла к зеркалу, поправила прическу и хотела заняться самолюбованием, но слезы хлынули из ее глаз и сопли потекли из носа. - А... а генерал у вас дурной совсем! Такой страшный, а все обними да поцелуй его! Был бы он хорошим и умным, пошел бы к мико, они ему живо вывели бы все токсины из организма и раны залечили. Стал бы нормальным человеком, тогда и любви добиваться можно было бы. А злодея, видимо, мико лечить отказались, и стал он страшным, как... как... как мертвец ходячий, вот! Лучше бы он раньше подумал над своим поведением, не творил зла, дружил с мико и вылечился, а уж потом надеялся поцеловаться с такой милой девочкой, как я! Нет, я понимаю, что "красавица и чудовище" -- классический сюжет, но не до такой же степени! Это... это же ужас! - Кицунэ потерла ладони, которые после прикосновений к Хуоджину уже несколько раз вымыла с мылом, но до сих пор ощущала их грязными. - Любое чудовище можно принять, но только если лицо его не является отражением демонической души! - несчастная девчонка обернулась к безмятежно спящему генералу. - Может быть, ты и одинок, но ты сам во всем виноват, и поэтому мне тебя совершенно не жалко! Понял, гад?
Кицунэ была в истерике, слова лились из нее потоком все тридцать минут ожидания, а генерал в ответ на эти тирады, полные возмущения и обиды, только храпел, широко раскинув руки и пуская пузыри слюны.
Время ушло, и Кицунэ, с трудом овладев собой, спешно привела свой внешний вид в порядок. Надо идти. Пусть страшно, пусть не хочется, но идти надо. Кто еще спасет тех, кто впал в отчаяние, если не волшебная лиса?
Стражи у дверей взглянули на вышедшую оборотницу с удивлением.
- Быстро вы сегодня, - буркнул один из бандитов.
- Долгое воздержание никому на пользу не идет, - с ухмылкой и пренебрежительным взмахом руки произнесла Кицунэ странную фразу, смысла которой не понимала, но сказала точно так, как научил Ао. - Господин генерал утомился и уснул. Я пойду, пожалуй. Если проснется и позовет, вы знаете, где меня искать.
Стражи кивнули и проводили уходящую девушку взглядами, а затем один из бандитов вошел в дом и проверил истинность сказанного. Беспокойство было напрасным. Генерал действительно спал, сотрясая громким храпом стены комнаты, разгромленной в любовных утехах. Все хорошо.
Страж спешно ретировался, вспоминая истории о том, что иногда Хуоджин во сне непроизвольно активировал свое родовое дзюцу и выпускал в воздух страшный яд. Ему то что, только проснется, а прислуге и страже -- смерть. Потому-то Хизако и сбежала так спешно. Да и охране лучше побыть снаружи.
Торговый караван, везший в соседний регион награбленные бандитами ценности из Агемацу, остановился на ночь в небольшой заснеженной долине, которой приходилось часто служить пристанищем подобным гостям. Ириэ Масакадзу проследил за тем, чтобы стражи хорошенько подлатали старые каменные стены, вместе с начальником охраны обошел расставленные посты и только после этого расположился на отдых сам. Человек привычный к опасности и несущий в себе измененный геном, он мог обходиться без сна несколько суток, поэтому, когда его потревожили, главный торговец каравана не выказал ни тени слабости и поспешил следом за позвавшим его капитаном.
- По склону полз к дороге, - сказал один из патрульных самураев, что должны были ходить вокруг стоянки и высматривать бандитских шпионов. Места были еще свои, и нападений на караван ожидать было глупо, но служба есть служба и порядок должен соблюдаться.
У стены сидел, слабо вздрагивая и тяжело дыша, искалеченный человек. Даже беглого взгляда на него было достаточно, чтобы понять, как близок он был к смерти. Ноги раздроблены, левая рука отсечена у самого плеча. Ранения не свежие, обработаны и перебинтованы основательно. Бедолаге кто-то помог после получения увечий.
- Приведите его в чувство. Он был один?
- Да. Мы проверили по следам, его укрытие выше по склону. Он лежал там с радиомаяком и несколькими печатями-сигналками, но бумага отсырела, и схемы не сработали. Поэтому пополз сам. Потерял сознание при нашем приближении, видимо, действие обезболивающего давно прошло и держался он на одном адреналине.
Медик вколол раненому болеутоляющего, а затем щедро излил на него целебную энергию Ци. Когда бедолага шевельнулся, главный торговец поднес к губам полузамерзшего калеки флягу с горячим тонизирующим напитком, и калека с трудом открыл глаза.
Несколько минут ушло на знакомство и объяснения.
- Я из группы специальных агентов клана Томинага, - говорил искалеченный шиноби. - Моя группа преследовала особо опасного преступника, укрывающегося в этом регионе, но три дня назад мы столкнулись с патрулем... солдат лорда Хуоджина. Нам удалось скрыться от них, но я был серьезно ранен в бою и... мои товарищи продолжили выполнение задание без меня. Они должны были вернуться... день назад. Но... но судя по всему, что-то им помешало. Вынужден просить вас о помощи, или... или мое имя тоже будет внесено в списки погибших...
- Вы преследовали опасного преступника? - задумчиво произнес Масакадзу. - Не о Томинага Такеджи ли идет речь?
- Вы встречались с ним? - глаза шиноби немного расширились. - Где? И... он был один?
- Мы пересеклись ненадолго в придорожном поселении недалеко от Агемацу. С ним была молодая леди, Сайто Мицуми.
- Значит, перехватить его наш отряд не успел... - шиноби закашлялся и, тяжело дыша, закрыл глаза. - Но странно, что девушка все еще была с ним. Видимо, сообщница... проклятье...
- Что натворили эти двое?
- Прошу простить меня, господа, но... - сознание покидало раненого шпиона. - Огласка может повредить чести клана Томинага. Могу сказать лишь что этот человек... крайне опасен... особенно для... женщин.
Ао указал Кицунэ последовательность смены постов в башнях, и потому оборотница подходила как раз ко времени, как начинало действовать зелье. Стражи принимали ее за подругу генерала и не удивлялись тому, что хозяйка "стимуляторов" пришла проверить действие препаратов, а когда начинали чувствовать неладное и пытались поднять тревогу, Кицунэ быстро и без шума обезвреживала их.
Одну за другой оборотница зачистила башни и уложила спящих стражей в теплых комнатах, а затем что было сил помчалась к загону для рабов, едва успев пинком ноги отбросить трясущуюся руку теряющего сознание бандита от кнопки сирены тревоги.
- Девчонка-то ураган! - с ухмылкой похвалил Ао, издали наблюдая за тем, как оборотница сдвигает металлический засов на двери и исчезает во тьме подземелья. - Сама все сделала, ни разу вмешиваться не пришлось. Ну, теперь только проводить ее вместе со спасенными до ворот и убраться отсюда самим.
Прошла минута, вторая, пятая, и вдруг Ао громко выкрикнул, заставив Сингэна и Мей схватиться за оружие. Сенсор принялся отдавать указания, Сингэн уже устремился к загону для рабов, но вдруг все трое замерли.
Стену загона с грохотом вывернуло наружу. Так, словно изнутри в нее ударил таран осадной машины. Камни со свистом полетели во все стороны и градом обрушились на близлежащие строения.