- Нова!!! - Кицунэ ринулась вниз и, прыгая по уступам, быстро добралась до упавшего. - Нова! Нова!!!
Тяжелое дыхание сказало ей о том, что великан еще жив. Нова не двигался, не пытался подняться, но сердце его гулко ухало в груди, вырабатывая Ци и увеличивая заряд последней неповрежденной силовой схемы, нанесенной даже не на доспех, а на сердце и легкие самого великана. Схема самоликвидации, предназначенная для уничтожения боевой биоформы в случае бунта. Обезвреженная генералом... отцом, перед попыткой прорвать периметр научной базы и спастись. Теперь Нова активировал ее по своей воле.
- Уходи, мелкая... - прошептал умирающий воин, собрав остатки сил. - Я больше... не смогу тебя защищать.
- Я не брошу тебя, Нова! Нет! Никогда не брошу, слышишь?
- Это приказ... Я активирую печать, которая заставит детонировать всю оставшуюся Ци в моем теле. Сразу, как только... остановится мое сердце. Это будет не взрыв... а костер, в котором сгорит мое тело. Не останется ничего... но я уже тогда буду мертв. Не умирай со мной...
- Нова...
- Уходи. Не жди врагов здесь, не погибай бессмысленной смертью. Кицунэ... очень жаль... что я никогда не смогу... вместе с тобой... увидеть Другую Страну...
Девочка, глотая слезы, сделала пару шагов вперед и прижала свои дрожащие ладошки к шлему великана, покрытому слоем сажи и грязи. Защитные схемы уже не работают. Гендзюцу пройдет...
Ци оборотницы мягко окутала голову штурмового самурая, и Нова погрузился в видения, гораздо более яркие, чем самые удивительные сны.
Боль и дурнота отступили, растаяли, как тени другого мира. Исчезли холод и страх.
Нова с изумлением любовался чередой пологих холмов, покрытых зеленым ковром мягких трав и полевых цветов. Рощицы цветущих деревьев и домики небольшого городка виднелись в отдалении, а над всем этим великолепием бескрайнего простора сиял синевой купол из ясного, безоблачного неба.
Впервые в жизни он видел мир в цвете. Впервые в жизни чувствовал запахи. Аромат зеленой травы и множества цветов. Никогда прежде Нова не вдыхал такого упоительно сладкого воздуха.
Значит, вот как она выглядит, Другая Страна? Вот он каков, мир, если смотреть на него человеческими глазами?
- Нова... - прозвучал робкий, полный тоски и боли голос позади мальчишки.
Юный самурай, обернувшись, увидел перед собой златовласую девочку в ярком кимоно. Невероятно красивого человека... того же роста, что и он.
- Кицунэ... - произнес потрясенный сын самураев, а девочка вдруг бросилась к нему и крепко обняла. - Я так и знал... так и знал, что на самом деле ты -- большая. Такая же, как я, только... - юный самурай улыбнулся собственному противоречию, - ...только маленькая совсем.
Мир таял вокруг мальчишки, но он поднял свои дрожащие руки, сжал Кицунэ в объятиях и, склонившись, с наслаждением вдохнул запах ее духов. Сладкая истома нахлынула на Нову. Истома и горечь от того, что ему все же не суждено наслаждаться этими моментами долго.
- Нова, - жалобно шепнула Кицунэ. - Не уходи... пожалуйста, не уходи...
Наивная. Просто ребенок еще.
- Кицунэ... - Нова обнял девочку еще крепче, желая как можно дольше наслаждаться близостью другого человека. - Спасибо.
За то, что показала Другую Страну. За то, что успокоила. За то, что теперь... слишком долго искавшая смерти в сражениях боевая биоформа умирает с бесконечным, жгучим желанием жить.
- Теперь я понял... - едва слышно произнес Нова, когда мир уже почти угас для него. - Кицунэ... мне кажется, теперь я знаю, что такое... девочка.
Несколько уцелевших ронинов, обессилевших и истерзанных, зажимающих раны и кутающихся в порванные мечами шубы, с высоты скального уступа смотрели на то, как плачет, обнимая шлем мертвого великана, та, кого они ошибочно приняли за богиню.
Чудес не бывает. Те, кто с надеждой потянулся за золотистым светом, лежат на залитом кровью снегу. Волшебная лиса -- просто человек. Самая обыкновенная дочь шиноби, лишь отдаленно похожая на божественного духа из легенд.
Ронины отступили и ушли. Они хотели жить, а за златохвостой устремится теперь слишком много врагов. Она бессильна кого-либо защитить. Сказки лгут, и спасаться придется своими силами.
Они отступили, растаяли в бесконечности ледяны пиков, а Кицунэ осталась около неподвижного тела погибшего друга.
Возможно, она бы так и не ушла, погибла бы от рук самураев регулярных войск, но Нова позаботился о ней, необычайно рассудительно для своих лет предвидя, что малявка не оставит его даже мертвым. Ведь он тоже не оставил бы тело Генерала, если бы враги не развеяли его в пепел.
Сердце замерло, и силовая схема активировалась. Жар начал быстро распространяться по мертвому телу, хлынул в все стороны, предупреждая о том, что сейчас произойдет. Когда полыхнул огонь, Кицунэ не выдержала и отшатнулась. Тело Новы горело, жуткий запах паленого гнал прочь не хуже испепеляющего жара. Великан, никогда ни на кого в своей жизни не рассчитывавший, сам себе устроил даже погребальный костер.
Кицунэ отбежала подальше, села на снег и, дрожа, закрыла лицо руками.
Она видела войну и смерть уже не раз, видела мертвые тела и страдала от того, что, защищая ее, гибли добрые люди, но впервые она видела смерть не просто своего союзника, а человека, ставшего, пусть даже на очень краткий срок, настоящим другом. В погребальном горе горел близкий ей человек, по-настоящему понимавший Кицунэ, и тот, кого Кицунэ по-настоящему понимала.
"Монстр легко может понять монстра".
Девчонка, до крови вонзая ногти в собственное лицо, ткнулась в снег и с надрывом, горестно завыла. Так не воют звери, боги и демоны. Вой человека, которому разорвали душу, не спутаешь ни с чем.
Отзвуки далекого боя в Агемацу были не слышны, и о разгроме войск дайме в городе не знали, но об истреблении бандитов неведомым чудовищем весть в город была принесена несколькими чудом уцелевшими бандитами, прибежавшими в поисках спасения к родственникам.
Кто и за кого сражался, пока было непонятно, но то, что власть меняется, никто не сомневался. Когда к воротам штурмовым порядком бросились воины капитана Такао, стража Агемацу, оставив посты, спешно ретировалась и позволила атакующим взять укрепления без боя.
- Похоже, они поняли, с кем сила, - сказал командир захватчиков, гордо водружая знамя страны Камней над воротами Агемацу. - Теперь можно ждать делегацию с изъявлениями покорности.
Ожидание было недолгим. Главный городской судья, по сути, ставший правителем города после гибели наместника от рук бандитов, с трепетом ждал прихода новых властей. Он заранее приготовил речи и подарки.
Подарки Такао принял, речи выслушал и поблагодарил судью за здравое суждение.
- Таюра, возьми двадцать серебристых и отправляйся с этим... кхм... почетным горожанином. Будь гостем в его доме в знак нашей лояльности. Мы больше прибыли с города получим, если сейчас его жители не побегут в страхе перед новыми грабежами. Покажи всем, что власть дайме и закон возвращены в Агемацу, но будь осторожна. Глаза у нашего нового друга крысиные.
- За меня можешь не беспокоиться. Пока ты и твои солдаты держите город, судья ничего не сможет мне сделать. Вы здесь в большей опасности, чем я в гостях у недавнего бандитского прихвостня.
Таюра отправилась в особняк судьи, и не прошло даже пары часов, как она, уже изрядно пьяная, тискала и мяла удачно подвернувшегося сына хозяина дома, как другие женщины тискают, пожалуй, кошек и маленьких домашних собачек. Известный ловелас, сын судьи поддался любопытству и пришел взглянуть на принцессу Таюру, после чего попытался ретироваться, но не успел. Гостья заметила его и ухватила лапищей, лишая даже малейшей надежды на побег.
Таюра пила и предавалась болтовне с хозяйствующим семейством, но вдруг всеобщее веселье нарушил вошедший солдат, склонившийся к уху судьи и что-то прошептавший. Судья выслушал, переменился в лице и замахал руками на солдата.
- Приведите его сюда! Скорее!