— Пожалею? — Алексей выдавил из себя голос, хриплый, но полный гнева.
— Ты думаешь, мне есть что терять? Кто ты? Что ты знаешь о ней?
Незнакомец наклонил голову, его усмешка стала шире, но в ней не было тепла — только ледяная угроза. Он шагнул ещё ближе, и теперь Алексей почувствовал его дыхание — холодное, с лёгким запахом табака. Тени вокруг задвигались, словно подчиняясь ему, и улица превратилась в сцену кошмара, где свет фонарей был единственным якорем в море мрака.
— Ты не знаешь, во что ввязываешься, — прошептал незнакомец, его голос стал ниже, почти змеиным.
— Она была не той, кем ты её считал. И если ты продолжишь, твоя могила будет рядом с её.
Слова ударили, как молния, и Алексей почувствовал, как страх сжал его сердце. Его ноги дрогнули, но он стиснул кулаки сильнее, ногти впились в ладони, оставляя красные следы. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, его лицо исказилось от ярости.
— Ты знал её? — крикнул он, голос сорвался на хрип.
— Ты был там? Говори, ублюдок, или я…
Он не успел договорить. Незнакомец резко выбросил руку из кармана, и в тусклом свете блеснуло что-то металлическое — нож? Пистолет? Алексей не успел разглядеть. Он отпрыгнул назад, споткнувшись о бордюр, и едва удержался на ногах. Незнакомец замер, его рука снова скрылась в кармане, но угроза осталась висеть в воздухе, острая и реальная.
— Последний шанс, Алексей, — прошептал он, и в его голосе звучала насмешка, смешанная с предупреждением.
— Забудь дневник. Забудь её. И, может, доживёшь до утра.
Алексей тяжело дышал, его грудь вздымалась, глаза горели смесью страха и вызова. Он хотел броситься на этого человека, вытрясти из него правду, но ноги не слушались — страх сковал их, как цепи. Незнакомец отступил назад, его фигура начала растворяться в тумане, но перед тем, как исчезнуть, он бросил напоследок:
— Ты не первый, кто пытался. И не первый, кто пожалел.
Тени сомкнулись за ним, и он пропал, словно его и не было. Алексей остался один, стоя посреди улицы, его дыхание было единственным звуком в этой гнетущей тишине. Свет фонаря мигнул, отбрасывая дрожащий круг света вокруг него, и тени домов, казалось, шептались, насмехаясь над его смелостью. Он сжал кулаки ещё сильнее, чувствуя, как кровь стекает по ладоням, но боль только разожгла его решимость.
— Ты не остановишь меня, — прорычал он в пустоту, его голос дрожал, но в нём уже не было места страху — только вызов.
— Я найду её убийц. И тебя тоже.
Он повернулся и зашагал обратно к дому, его шаги гулко отдавались в ночи. Улица осталась позади, но угроза незнакомца висела над ним, как тёмное облако. Алексей знал: это не просто слова. Это был вызов, брошенный ему в лицо, и он принял его.
Страх всё ещё пульсировал в его венах, но решимость горела ярче. Он вернётся к дневнику, к её тайнам, и раскроет правду — даже если она убьёт его.
Туман сгустился, фонари погасли один за другим, и улица погрузилась в мрак, словно предвещая, что битва только начинается.
Тёмная улица осталась позади, но её зловещий шёпот всё ещё звенел в ушах Алексея, смешиваясь с эхом угрозы незнакомца: "Прекрати копаться, или пожалеешь". Он ускорил шаг, возвращаясь к дому, его сердце колотилось в груди, как барабан, отбивающий ритм страха и решимости. Туман сгущался, обволакивая его, словно липкая паутина, а свет фонарей гас один за другим, оставляя лишь слабые отблески на мокром асфальте. Алексей почти добрался до своего подъезда, когда услышал их — шаги. Быстрые, тяжёлые, неумолимые. Они доносились из-за угла, из тёмного переулка, и в ту же секунду его тело сжалось, как пружина.
Он обернулся, но увидел лишь тени — две фигуры, высокие, в длинных пальто, двигались быстро, их лица скрывала темнота. Алексей не стал ждать. Страх, холодный и острый, пронзил его, и он рванулся вперёд, бросившись в противоположную сторону. Ноги ударили по асфальту, дыхание вырывалось короткими, резкими рывками, а адреналин захлестнул вены, превращая его в зверя, бегущего от охотников.
Тёмные переулки проглотили его, как лабиринт, выстроенный из теней и сырости. Узкие проходы между домами, заваленные мусором и старыми ящиками, мелькали перед глазами, словно кадры старого фильма. Свет витрин — редких, тусклых, от маленьких забегаловок и закрытых магазинов — бросал на стены дрожащие отблески, выхватывая из мрака то ржавую трубу, то разбитое окно. Алексей бежал, задыхаясь, его грудь горела, лёгкие разрывались от недостатка воздуха, но он не останавливался. Шаги за спиной становились громче, ближе — преследователи не отставали.