— Ты опоздал, — голос информатора был тихим, с лёгкой хрипотцой, словно он давно привык шептать. Он кивнул на стул напротив.
— Садись. И не шуми.
Алексей опустился на стул, его сердце колотилось от смеси любопытства и тревоги. Он бросил быстрый взгляд по сторонам — кафе оставалось сонным, никто не обращал на них внимания. Запах кофе усилился, смешиваясь с ароматом сырости от его собственной куртки, всё ещё влажной после бегства. Атмосфера была напряжённой, интригующей, как в старом детективном фильме, где каждый шорох мог означать опасность.
— Мне сказали, ты знаешь людей, — начал Алексей, его голос дрожал от нетерпения, но он старался держать себя в руках.
— Виктор Кравцов. Что тебе о нём известно?
Информатор прищурился, его пальцы замерли на чашке. Он наклонился чуть ближе, и свет лампы осветил его лицо — бледное, с тонкими морщинами и лёгкой тенью щетины. Его глаза блеснули, как у зверя, почуявшего добычу.
— Ты влез в глубокую яму, парень, — медленно произнёс он, его голос был холодным, но в нём сквозила осторожность.
— Кравцов — не тот, к кому ходят с вопросами. Он решает проблемы. Чужие. И свои. Обычно так, что люди исчезают.
Алексей сжал кулаки под столом, его дыхание стало резче. Он вытащил визитку из кармана и бросил её на стол, словно вызов. Бумага шлёпнулась между ними, и информатор бросил на неё быстрый взгляд, но не прикоснулся.
— Это его? — спросил Алексей, его голос стал твёрже.
— Он знал мою жену. Она писала о нём в своём дневнике. Что он делал с ней?
Информатор откинулся назад, тень снова поглотила половину его лица. Он постучал пальцами по столу, словно взвешивая, сколько сказать. Джазовая мелодия в углу сменилась, стала медленнее, глубже, подчёркивая напряжение между ними.
— Слушай внимательно, — наконец заговорил он, его голос понизился до шёпота.
— Кравцов — пёс на цепи. Работает на тех, кто платит больше. Если твоя жена с ним связалась, значит, она вляпалась в дерьмо. Долги, шантаж, что-то грязное. Он не просто угрожает — он выполняет.
Алексей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Его руки задрожали, но он стиснул их сильнее, подавляя страх.
— Она боялась его, — выдавил он, голос сорвался.
— Она писала, что он знает всё. Что он мог рассказать?
Информатор усмехнулся — коротко, сухо, без веселья.
— Всё? Это может быть что угодно. Кравцов — ходячая книга долгов. Если она ему задолжала, он мог держать её на крючке. Или… — он сделал паузу, его глаза сузились, — её убрали, чтобы заткнуть.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камень. Алексей замер, его взгляд впился в информатора, сердце заколотилось быстрее. Тревога сжала горло, но любопытство гнало его вперёд.
— Убрали? — переспросил он, голос дрожал от ярости и ужаса.
— Ты хочешь сказать, её убили из-за него?
Информатор пожал плечами, его движения были резкими, нервными.
— Я не знаю. Но если Кравцов в деле, это не авария была. Ищи дальше, но осторожно. Он не один. За ним стоят люди покруче.
Алексей наклонился вперёд, его кулаки стукнули по столу, заставив чашку информатора
подпрыгнуть.
— Кто? Назови имена! — потребовал он, голос стал громче, чем нужно.
Информатор бросил быстрый взгляд по сторонам, его лицо напряглось.
— Тише, идиот, — прошипел он.
— Я сказал, что знаю. Остальное — твоя могила. Ищи Кравцова. Но если найдёшь — не жди, что он поговорит по душам.
Он поднялся, бросив на стол смятую купюру, и шагнул к выходу, но Алексей схватил его за рукав.
— Подожди! Как мне его найти? — в его голосе смешались отчаяние и надежда.
Информатор выдернул руку, его взгляд был холодным, но в нём мелькнула тень жалости.
— Он сам тебя найдёт, если будешь шуметь. А теперь отвали. Я сказал достаточно.
Дверь хлопнула за ним, колокольчик звякнул, и Алексей остался один за столиком. Запах кофе смешивался с его собственным потом, джаз тянулся лениво, а тени в кафе, казалось, шептались о том, что он только что услышал. Он сжал визитку в кармане, его грудь вздымалась от волнения. Кравцов. Не авария. Убийство. Правда была близко, и он чувствовал её вкус — горький, опасный, но манящий.
Полутёмное кафе "Ночная сова" дрожало от напряжения, словно само здание чувствовало бурю, что разгоралась за столиком в углу. Тусклый свет ламп с пожелтевшими абажурами отбрасывал дрожащие тени на стены, а запах кофе, густой и горький, смешивался с привкусом сырости и страха, что витал в воздухе. Джаз из старого радиоприёмника стал тише, почти растворился, уступив место словам, которые информатор бросал через стол, как камни в бездонную пропасть. Алексей сидел напротив, его руки сжимали край столешницы, костяшки побелели, а лицо — бледное, с блестящими от пота висками — застыло в ожидании. Он хотел ответов, но не был готов к тому, что услышит.