— Я найду вас. Всех. И вы заплатите.
Его голос, полный гнева и слёз, повис в воздухе, как клятва. Мир вокруг мог исчезнуть, но он уже не отступит. Правда, что её убили, разорвала его, но она же дала ему цель. И он будет идти до конца — даже если этот конец станет его могилой.
Тёмный склад возвышался перед Алексеем, как мрачный исполин, его ржавые стены и выбитые окна молчаливо хранили тайны, которые он пришёл раскрыть. После встречи в кафе "Ночная сова" он не терял времени — слова информатора, как раскалённые угли, жгли его изнутри: "Её убрали. Кравцов закончил дело". Виктор Кравцов. Имя стало его целью, его obsesсией, и след привёл сюда — к заброшенному складу на окраине города, где, по слухам, этот "пёс на цепи" решал свои грязные дела. Ночь была холодной, ветер завывал, пробираясь сквозь щели в стенах, а луна, скрытая облаками, оставляла лишь слабые отблески на мокром асфальте.
Алексей шагнул внутрь через разбитую дверь, его ботинки хрустнули по осколкам стекла, и звук эхом разнёсся в пустоте. Тёмный склад был огромным — бетонный пол, покрытый трещинами и пятнами масла, уходил вглубь, где громоздились старые ящики и ржавые металлические стеллажи. Свет проникал только от нескольких фонарей снаружи, бросая длинные, зловещие тени, что шевелились, как живые. Запах сырости и ржавчины смешивался с чем-то едким — может, бензином, может, кровью. Алексей сжал кулаки, его сердце колотилось, адреналин гнал кровь по венам, но страх — холодный, липкий — цеплялся за него, как тень.
— Кравцов! — крикнул он, голос дрожал, но в нём было отчаяние, заставившее эхо отразиться от стен.
— Выходи, ублюдок! Я знаю, что ты здесь!
Тишина ответила ему насмешливым молчанием, но затем — шаги. Тяжёлые, уверенные, они доносились из глубины склада. Алексей обернулся, его глаза метались по теням, пока из-за стеллажа не выступила фигура. Виктор Кравцов был высоким, широкоплечим, с короткими седыми волосами и лицом, изрезанным шрамами. На нём был потёртый кожаный плащ, а в правой руке он небрежно держал пистолет — старый "Макаров", чёрный, с потёртой рукоятью, но смертельно опасный. Его глаза — холодные, серые, как сталь — смотрели на Алексея с презрением и лёгким удивлением.
— Ты упрямый, да? — голос Кравцова был низким, с хрипотцой, пропитанным усталой злобой.
— Тебе сказали остановиться. А ты припёрся сюда. Зачем? Чтобы умереть?
Алексей стиснул зубы, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Он шагнул вперёд, не обращая внимания на пистолет, его отчаяние вытеснило страх.
— Ты убил её! — крикнул он, голос сорвался на рык.
— Мою жену! Говори, кто приказал, или я вытрясу это из тебя!
Кравцов усмехнулся, подняв пистолет и направив его прямо в грудь Алексея.
— Ты ничего не вытрясешь, дурак. Она была проблемой. Я её решил. Конец истории.
Слова ударили, как пуля, и Алексей рванулся вперёд, не думая. Кравцов выстрелил — громкий хлопок разорвал тишину, эхо прокатилось по складу, как гром. Пуля просвистела мимо, задев плечо Алексея, и горячая боль пронзила его, заставив вскрикнуть. Кровь брызнула на бетон, но он не остановился. Схватив металлическую трубу с пола — ржавую, тяжёлую, с острым концом — он бросился на Кравцова, замахнувшись с яростным воплем.
Кравцов увернулся, но труба ударила по его руке, выбив пистолет. "Макаров" со звоном упал на пол, отлетев к стеллажу, и оба рухнули в схватку. Алексей бил отчаянно, его кулаки врезались в лицо Кравцова, оставляя кровавые следы, но тот был сильнее, опытнее. Он схватил Алексея за горло, рванул его вниз, и бетонный пол встретил его спиной с глухим ударом. Алексей задохнулся, боль в плече вспыхнула ярче, но он вывернулся, вцепившись в запястье Кравцова.
— Кто?! — прорычал он, его голос был хриплым от боли и гнева.
— Назови их!
Кравцов ударил его коленом в живот, вырвался и бросился к пистолету. Алексей, задыхаясь, пополз следом, кровь капала с его плеча, оставляя тёмные пятна на бетоне. Кравцов схватил "Макаров", развернулся, но Алексей уже был на ногах. Он бросился на него, врезавшись всем телом, и они рухнули на пол, пистолет оказался между ними. Эхо их борьбы гремело в пустоте склада, смешиваясь с тяжёлым дыханием и звоном металла.
Кравцов сжал руки Алексея, направляя дуло "Макарова" прямо ему в грудь. Его пальцы — сильные, мозолистые — потянулись к курку, лицо исказилось в злобной гримасе.
— Ты сам выбрал это! — прорычал он, надавливая сильнее.
Алексей чувствовал холод металла через куртку, его сердце билось в горле, страх и адреналин смешались в яростный коктейль. Он рванулся, выворачивая руки, и пистолет выстрелил — оглушительный хлопок, пуля ушла в потолок, осыпав их пылью и осколками бетона. Склад задрожал от эха, а Алексей, собрав последние силы, ударил Кравцова локтем в челюсть. Тот пошатнулся, хватка ослабла, и Алексей вырвал пистолет, направив его на убийцу.