— Кто там? — крикнул он, голос дрожал от смеси страха и вызова. Ответа не последовало, лишь новый стук — громче, злее. Алексей стиснул зубы и потянулся к дверной ручке. Он не знал, что ждёт его за порогом, но одно было ясно: его поиски уже начались, и пути назад не было.
Свет лампы мигнул, бросив тень на разбросанные бумаги, и комната затаила дыхание, ожидая следующего шага. Алексей открыл дверь, и ветер ворвался внутрь, унося с собой пыль и тишину его старой жизни.
Дверь распахнулась с резким скрипом, и в комнату ворвался холодный утренний ветер, взметнувший пыль с пола и заставивший бумаги на столе затрепетать, словно крылья испуганных птиц. Алексей замер, сжимая смятое письмо в руке, его взгляд метнулся к порогу. Там стоял он — Сергей, его старый друг, единственный, кто ещё не махнул на него рукой. Высокий, с сутулыми плечами и усталыми глазами, он выглядел так, будто годы дружбы с Алексеем прибавили ему морщин. На нём было старое пальто, потёртое на локтях, а в руках — пакет с чем-то, что пахло свежим хлебом. Но его лицо — обычно спокойное, с мягкой улыбкой — сейчас было напряжённым, губы сжаты, а брови нахмурены в укоризне.
Сергей шагнул внутрь, и свет лампы упал на него, высветив тени под глазами и лёгкую седину в тёмных волосах. Его взгляд скользнул по комнате — по разбитой чашке на полу, по пустым бутылкам, катящимся в углу, по хаосу из фотографий и писем на столе. Он остановился, вдохнул тяжёлый воздух, пропитанный виски и тоской, и медленно покачал головой.
— Лёша, что за чертовщина тут творится? — его голос, низкий и чуть хриплый, прорезал тишину, как нож. В нём звучала забота, но с острым привкусом раздражения.
— Ты выглядишь, будто тебя из могилы вытащили. И это… — он махнул рукой на стол, — что ты вообще делаешь?
Алексей отступил на шаг, всё ещё сжимая письмо. Его сердце колотилось, но он выпрямился, пытаясь скрыть дрожь в руках. Свет лампы дрожал, отбрасывая резкие тени на стены, и комната, казалось, сжалась вокруг них, усиливая напряжение. Он хотел ответить резко, отмахнуться, но слова застряли в горле. Сергей был прав — он выглядел ужасно, и хаос вокруг лишь подчёркивал его падение.
— Я… я занят, Серёга, — наконец выдавил Алексей, его голос был хриплым, но в нём уже звучала новая сила.
— Это важно. Ты не поймёшь.
Сергей бросил пакет на стул у входа и шагнул ближе, его тяжёлые ботинки скрипнули по паркету. Он остановился у стола, глядя на разложенные фотографии и письма, и его лицо смягчилось — но лишь на миг. Затем он снова посмотрел на Алексея, и в его глазах вспыхнуло что-то среднее между жалостью и гневом.
— Занят? — Сергей фыркнул, скрестив руки на груди.
— Ты страдаешь, потому что хочешь страдать, Лёша. Посмотри на себя! Ты живёшь в этом… этом склепе, окружённый её вещами, как будто она вернётся, если ты будешь достаточно долго себя мучить. Сколько это ещё продлится?
Слова ударили, как пощёчина. Алексей стиснул зубы, чувствуя, как в груди закипает обида. Он хотел крикнуть, выгнать Сергея, но вместо этого шагнул к столу и хлопнул по нему ладонью, заставив бумаги подпрыгнуть.
— Ты не знаешь, о чём говоришь! — его голос сорвался на рык, глаза сверкнули. — Это не просто тоска, Серёга. Это… — он поднял письмо, потрясая им в воздухе.
— Кто-то знает, что с ней случилось. Это не авария была. Её убили, понимаешь? Убили!
Сергей замер, его брови поднялись в удивлении, а руки медленно опустились. Напряжённая тишина повисла в комнате, лишь лампа тихо гудела, подчёркивая эмоции на их лицах. Свет выхватывал каждую деталь — капли пота на лбу Алексея, сжатые кулаки Сергея, разбросанные осколки чашки, блестящие на полу. Атмосфера стала густой, почти осязаемой, пропитанной смесью заботы и недоверия.
— Убили? — Сергей прищурился, шагнув ближе. Его голос стал тише, но в нём появилась нотка тревоги.
— Ты серьёзно? Откуда ты это взял?
Алексей бросил письмо на стол перед ним, указав на строчки дрожащим пальцем.
— Вот. Читай. "Друг дорогой, что ты сделал с собой?" И дальше — намёк, что её смерть не случайна. Кто-то знает правду, Серёга. И я найду этого ублюдка.
Сергей взял письмо, его пальцы слегка дрожали, пока он пробегал глазами по тексту. Его лицо напряглось, губы сжались в тонкую линию. Он поднял взгляд на Алексея, и в его глазах мелькнула тень сомнения.
— Лёша, это… это может быть просто чья-то шутка. Или бред сумасшедшего. Ты уверен, что хочешь в это ввязываться? — в его голосе всё ещё звучала забота, но теперь она была окрашена тревогой.
— Ты и так на грани. Не сломайся окончательно.