– Мам, можно я пойду к Грейс и спрошу, согласна ли она? – настаивала Ким.
Вирджиния усмехнулась:
– Иди, детка. Но скажи ей, что я еще приду и поговорю с ней сама. Только сначала оденься!
Ким вихрем понеслась наверх, в свою комнату.
– Вы действительно собрались ехать в Лондон? – снова спросил Натан.
– Да, – ответила Вирджиния, стараясь говорить твердо и глядеть прямо, однако у нее плохо получалось и то и другое.
– Я должна сопровождать мужа на званом ужине.
– Чудесно! Вас, конечно же, это радует?
– Конечно, радует. Почему бы и нет?
Ей вдруг невыносимо захотелось курить. Захотелось ухватиться за сигарету, как за соломинку, вытягивающую ее из бушующего моря страстей на благословенный остров спокойствия. Курить… Дымок, тепло и никотин, мягко расслабляющий мышцы…
Она почти не удивилась, когда Натан выудил из кармана брюк измятую сигаретную пачку и протянул ей:
– Берите. Иногда это помогает.
Вирджиния вытащила сигарету и прикурила от зажигалки, которую поднес ей Натан. Она отметила про себя, какая красивая у него зажигалка – серебряная, элегантная, – почувствовала тепло и силу, которые исходили от его рук. Когда он случайно коснулся пальцев женщины, вверх по ее руке промчалась стайка мурашек.
– Откуда у вас сигареты? – спросила Вирджиния.
– Купил вчера в Кингс-Линне, – равнодушно отозвался Натан.
О да, Вирджиния совсем забыла спросить, был ли он в том кафе, где она, как ей показалось, его видела. Вчера вечером они вместе приготовили ужин, затем покушали все втроем, а потом сидели за кухонным столом и играли с Ким в разные игры. Вечер получился такой приятный, что Вирджиния совсем позабыла, насколько растерянной и подавленной она чувствовала себя днем. Теперь она снова вспомнила ту ситуацию.
– Вчера я видела вас в городе, – сказала Вирджиния. – На улице, рядом с кафе. Я очень удивилась. Ведь вы не говорили мне, что…
Натан усмехнулся:
– А я и не знал, что обязан докладывать вам о каждом своем шаге.
Вирджиния жадно затянулась сигаретой:
– Никто и не говорит, что вы обязаны. Мне было всего лишь… всего лишь странно видеть это.
– Мне стало скучно, – пояснил Натан. – Поэтому я решил посидеть пару часов в кафе и спокойно почитать газету. А почему нет? Время от времени я с удовольствием сижу в кафе с газетой. Такое объяснение вас устраивает?
– Однако добираться туда без машины… Далековато, надо сказать.
– Ну и что? У меня крепкие ноги.
– Вы шли пешком? Под проливным дождем?
– Дождь для меня не помеха.
Натан тоже закурил.
– А сейчас я пойду в свою комнату и немного поработаю, – объявил он безо всяких переходов.
– Вы будете писать?
– Да. Это моя работа. Боюсь, мне снова необходимо подумать о хлебе насущном.
– Что вы сейчас пишете?
– Я описываю кругосветное путешествие.
– Но…
– Думаю, оно начнется с кораблекрушения. Иногда кругосветные путешествия идут не по намеченному плану.
– Но если вы начнете с кораблекрушения, то не сможете тогда продолжать ваш роман!
Натан скользнул беглым взглядом по Вирджинии и отвел глаза:
– Я не собираюсь описывать мое личное путешествие. Это будет другая история. Совсем другая.
– Может быть, когда-нибудь я прочитаю вашу книгу, – мечтательно улыбнулась Вирджиния.
– Может быть.
В полном молчании они докурили сигареты до конца, заполняя кухню голубоватым дымом. Вскоре они услышали, как Ким с шумом выскочила из дома. Ветви деревьев за окнами, казалось, поглаживали стены особняка.
«Нет, надо все-таки будет распорядиться спилить пару-тройку деревьев, – подумала Вирджиния. – От них слишком темно».
И в следующий момент ее пронзила мысль: «Я не хочу в Лондон! Я просто не хочу никуда ехать!»
– Полчаса назад я услышала об этом по радио, – покачала головой Грейс. – Ужас! Кошмар!
Она стояла посреди своей крохотной уютной кухоньки, на окнах которой висели веселенькие шторы в цветочек. В углу притулился старый диван, на котором спала толстая кошка. Повсюду по стенам были развешаны букетики высушенной лаванды, а на открытых деревянных полках, выкрашенных белой краской, сверкала гордость Грейс – внушительная коллекция чашек с изображением королевской семьи. Принц Уэльский улыбался в компании своей матушки королевы, а рядом стояла чашка с портретом маленького принца Уильяма в возрасте трех лет. Количество чашек приближалось к пятидесяти. Каждый день Грейс любовно смахивала со своего фарфора пыль, и такая прилежность каждый раз приводила Вирджинию в немое изумление.
Джек, муж Грейс, тоже находился на кухне и пытался прочистить засор в трубе. Женщинам были видны только его ноги. Он лежал на спине под старомодной раковиной, до половины скрытый занавеской с рюшечками, и негромко чертыхался.
– Я не понимаю, что ты сюда спускаешь, Грейс, – слышалось его глухое бормотание. – Каждую неделю я торчу здесь и развинчиваю эти проклятые трубы, а все из-за того, что ты опять все забила какой-то дрянью!
Раковина почти до краев была заполнена грязной мыльной водой.
– Очень старые трубы, – развела руками Грейс. – Иной раз я уже просто боюсь мыть посуду! Чуть малейшая кожурка застрянет – и все, вода не уходит.
– Мамочка, Грейс говорит, что я могу остаться у них, – сообщила Ким, которая сидела на корточках у дивана и внимательно наблюдала за тем, как спит кошка.
– Грейс, вас действительно это не затруднит? – спросила Вирджиния. – Я оставляю Ким ненадолго – всего лишь с четверга до субботы. Уеду я в четверг днем, а приеду в субботу вечером.
– Вопрос решенный, – заверила ее Грейс. – Вы же знаете, что мы с Джеком обожаем вашу красавицу!
Из-под раковины раздалось подтверждающее бормотание Джека.
Вирджиния понизила голос:
– После того, что вы мне сейчас рассказали, Грейс… я надеюсь, вы понимаете, Ким нельзя выпускать из поля зрения ни на секунду. Не отпускайте ее одну даже в наш парк, не позволяйте уходить далеко от вашего дома!
Полчаса назад Грейс услышала по радио, что пропавшая девочка, Рейчел Каннингэм, найдена мертвой недалеко от парковой зоны замка Сандрингэм. Девочка убита. Полиция пока не подтвердила информации о том, что ее изнасиловали.
– А полиция не предполагает, что девочек убил один и тот же человек? – спросила Вирджиния. – И Рейчел, и Сару Алби?
Она все еще говорила очень тихо. Но Ким сейчас все равно не прислушивалась к их разговору, девочка вплотную занялась кошкой: гладила и почесывала ее, слушала благостное мурчание.
– Нет, от полиции сейчас лишнего слова не дождешься, – покачала головой Грейс. – Однако две подряд маленькие девочки из Кингс-Линна – это наводит на определенные мысли. Если подтвердится, что и Рейчел Каннингэм тоже обидели, то я не сомневаюсь: в нашей местности завелся настоящий маньяк, черт его побери!
– Саре Алби было четыре года. Рейчел Каннингэм – восемь.
– Ну и что из того? Если какая-то проклятая сволочь спит и видит маленьких девочек, то ему абсолютно все равно, чуть постарше ребенок или чуть помладше!
«Наверное, Грейс права», – подумала Вирджиния.
Ким было семь лет. Вирджиния знала, что Грейс и Джек будут беречь ее как зеницу ока, но ведь они уже немолодые люди, а Ким – неугомонный вертолет. Смогут ли Уолкеры уследить за ней? Ким привыкла рыскать по громадному парку имения, лазить по деревьям, кормить белочек и устраивать в густых кустарниках укромные убежища для кукол. Конечно, парк был обнесен каменной оградой, однако при желании через нее можно было перелезть без особого труда. Если Ким убежит в парк и встретит на его территории недоброго человека, то ни Грейс, ни Джек ничего даже не услышат.
И как нарочно, именно в такой момент ее матери позарез понадобилось в Лондон.
Нет, Вирджинии совсем не хочется уезжать. Напротив, ей становится дурно при одной мысли об отъезде. Может быть, позвонить Фредерику и отказаться? Рассказать ему про второе убийство ребенка в их местности и попросить пойти на торжественный прием без нее? Нет, этого он не поймет. Ведь Фредерик хорошо знает Уолкеров. Они будут присматривать за Ким лучше, чем за собственной внучкой.