- А то ж, Федь! Я – молодец, да и сукно – во! - Ницше вытянул большой палец. - Качество высшей пробы, на совесть шили!
- Молодцы у нас в штанах, а мы мо-о-олодцы! - отшутился сибиряк Зимин, отличный охотник и оттого непревзойденный снайпер. Бойцы снова дружно рассмеялись.
- Цыц, Ваня! Разговорчики!.. Ну, а ты, Гена, - Мельник не разделил веселья разведчиков, строго пригрозив Генриху кулаком. - Похвали у меня еще фашистское!
- Фашисты, Федор Федорович, - рассудительно заметил рядовой Ницше. - Это Гитлер и все его на букву "Г" окружение, а настоящих немцев на пальцах можно пересчитать. Маркс, Энгельс и... я!
- Короче! - не удержавшись от ухмылки, подытожил старшина и посмотрел на часы. - Через сорок минут объясню задачу на карте... Собирайтесь! Да, это, жратвой тоже запаситесь… Мало ли что, задержимся.
- Федь, а мы надолго уходим? - шагнув ближе всех к старшине, тихо переспросил Генрих.
- Как получится, - пожал плечами Федор. - А тебе чего? Или опять какой крале свиданку наметил?
- Нет, что ты, - с улыбкой отмахнулся рядовой Ницше, но почти сразу же заметно скис и опустил взгляд в земляной пол.
- Что приуныл? - нахмурился старшина Мельник, не в силах не заметить изменившегося лицом бойца.
- А как же соревнования, Федь? - вопросом на вопрос ответил тот.
- Какие еще соревнования? - парировал Федор.
- Фронтовые, разумеется, - пояснил Ницше. - Военно-физкультурные... в честь всесоюзного дня физкультурника. У меня и пропуск уже имеется.
- Когда это?
- Восемнадцатого июля...
Он достал из кармана гимнастерки красноармейскую книжку и вынул из нее аккуратно сложенный прямоугольник серой бумаги. Старшина принял документ из рук разведчика, вопросительно взглянул на Генриха и, получив утвердительный кивок, заглянул в бумагу.
На ней значились всего несколько слов, отпечатанные заглавными буквами и обведенные рамкой. Ниже значилось имя спортсмена и подпись командира батальона. В заглавии горел призывный лозунг, совершенно не относящийся к мирным спортивным соревнованиям: "Смерть немецким оккупантам!"
- Глянь-ка, комбат подписывал, а я и не помню, - ухмыльнулся Мельник.
- Стареешь, Федь, - хмыкнул разведчик. - Тебе уже сколько?.. Двадцать есть?
- Нет, только девятнадцать исполнилось, - насупился тот. - Так, погоди... Восемнадцатого июля, говоришь... Еще почти две недели впереди. Успеешь, Гена. Живо обернемся!
В землянку разведчиков зашел комбат Родина. Окинув бойцов внимательным взглядом, Лев Наумович криво улыбнулся.
- Здравия желаю, товарищ капитан! - дружно гаркнули разведчики.
- Здорово, ребята, - тяжело вздохнув, ответил командир батальона. - Я вот чего сказать хотел... на дорожку...
- Не волнуйся ты так, Наумыч, - пожал плечами Федор, заметив блуждающий взгляд капитана. - Все будет хорошо.
- Дай-ка, Федь, я все-таки перестрахуюсь, - неожиданно сказал капитан Родина.
- В смысле?
- Есть примета такая… народная...
- Глупости это все, товарищ капитан, - возразил Иванов. - Мы ж все комсомольцы… В приметы, да в Бога не верим…
- Комсомольцы – это хорошо. Но также вы бойцы Красной армии… Рабоче-крестьянской армии… Стало быть народной. Вот и примета народная. Короче… Федь, оставь мне что-то из личного. Есть поверие, что, если какой-то должок оставить, то вернетесь обязательно.
- Да чего ж вам, товарищ капитан, оставить такого? - пожал плечами старшина. - У меня и нет ничего такого.
- Сами решите, - предложил комбат, оглядев разведчиков поочередно. - Что-то, что сердцу дорого.
- Да вот же, - ухмыльнулся Федор, толкнув рядового Ницше вперед к капитану. - Гена переживает, что на соревнования не поспеет. А я говорю, быстро вернемся.
- Какие еще соревнования? - переспросил капитан Родина, окинув разведчика изучающим взглядом.
Высок, крепок, силен. Еще в раннем юношеском возрасте Генрих Ницше начал заниматься спортом. Выступал на соревнованиях, где неоднократно выигрывал чемпионаты по греко-римской борьбе и легкой атлетике. Был близко знаком с выдающимся ленинградским спортсменом Зиновием Иссуриным. К сожалению, война, если не перечеркнула, то отложила успешную спортивную карьеру поволжского немца до неопределенного времени в будущем.
- Фронтовые... в честь всесоюзного дня физкультурника, - вторично ответил Ницше. - У меня и пропуск имеется, товарищ капитан.
- А ну покажи, - попросил Лев Наумович.
Генрих снова достал бумагу и передал ее комбату. Тот прищурился, кое-как прочитал в полумраке написанное и бережно свернул документ, но возвращать его законному владельцу не торопился.
- Вот и ладно! - резюмировал он. - Побудет твоя бумага у меня в целости-сохранности, пока вы по лесочку прогуляетесь. А после верну, обещаю.