Рядовой Ницше тяжело вздохнул и послушно кивнул в ответ. Капитан Родина бережно сложил пропуск и спрятал его во внутренний карман.
- Ну… с Богом, - Лев Наумович осекся, криво улыбнулся и мазнул по воздуху рукой. - В общем, удачи, ребятки. Возвращайтесь скорее.
Комбат снова окинул взглядом разведчиков и вышел из зелянки вон. Бойцы переглянулись, пожимая плечами, и продолжили свои сборы.
- Что-то разволновался Наумыч не на шутку, - буркнул Зимин.
- Верно. Раньше за ним такое не замечалось, - тихо пробубнил Ницше.
- Не к добру, - вздохнул Мышкин.
- Сплюнь, - огрызнулся Федор, и резким шагом вышел из землянки. - Дурак!..
Глава 2
С захватом поселка Мга немецкими войсками в конце августа 1941 года последняя железнодорожная магистраль, связывающая Ленинград со страной, оказалась парализованной. В результате прорыва блокады Ленинграда в ходе операции "Искра" в январе 1943 года образовался коридор шириной от восьми до одиннадцати километров. После этого Ставкой Верховного Главнокомандования перед советскими войсками была поставлена задача разгромить мгинско-синявинскую группировку противника, освободить Кировскую железную дорогу и, таким образом, обеспечить прочную связь Ленинграда со страной.
Поскольку с конца весны до начала лета 1943 года основные силы советской армии сосредотачивались в районе Курского выступа, Ставка временно приостановила все наступательные операции на северо-западном направлении. Только в июле, уже в ходе битвы на Курской дуге, было принято решение провести Мгинскую наступательную операцию.
- Товарищ Мерецков, - спросил генерала армии Иосиф Виссарионович, поглядывая на оппонента лукавым, чуть прищуренным взглядом из-под густых бровей. - Каковы наши шансы на успех?
Кирилл Афанасьевич едва было поднялся со стула, но Сталин молчаливым, спокойным и повелительным взмахом руки разрешил ответить сидя. Невысокий, полноватый, круглолицый уроженец рязанской губернии послушно кивнул и снова опустился на стул, но даже сидя держался по стойке "смирно".
- Если будет создан необходимый перевес в силах, операция закончится успешно, - пообещал генерал Мерецков, на пару секунд задумался и, подняв на Верховного Главнокомандующего преданный взгляд по-отцовски добрых глаз, добавил со вздохом. - Но для создания такого перевеса, Иосиф Виссарионович, Ставка не может дать войска из резервов, подготовленных для развития прорыва в центре советско-германского фронта.
- Совершенно верно, - хмуро согласился Сталин. - Точно такой же вопрос я уже задавал товарищу Говорову... и получил от него ответ, сходный с вашим.
- Как видите сами, я не соврал, - подтвердил Кирилл Афанасьевич.
С августа 1940 по январь 1941 Мерецков был начальником Генерального штаба РККА. На совещании Главного военного совета совместно с членами Политбюро он заявил, что война с Германией неизбежна, что нужно переводить на военное положение армию и страну. Нужно укрепление границ. Его посчитали "паникером войны" и отстранили от должности начальника Генерального штаба, назначив вместо него генерала Жукова.
Вечером 21 июня 1941 года Кирилл Афанасьевич был направлен в качестве представителя Главного командования в Ленинградский военный округ. Но уже на второй день войны, 23 июня, Мерецков был отозван в Москву и арестован на основании показаний многочисленных арестованных в 37/38 годах командармов, армейских комиссаров и прочих. Обвинялся по статье 58 УК РСФСР и содержался в Лефортовской тюрьме, где подвергался так называемым "физическим методам воздействия".
28 августа 1941 года Мерецков из заключения написал письмо Сталину с просьбой направить его на фронт, хотя к тому времени уже подписал признание в участии в военно-фашистском заговоре. По личному распоряжению Сталина 6 сентября он был освобожден "на основании указаний директивных органов по соображениям особого порядка" и в июне 1942 года восстановлен на должность командующего войсками Волховского фронта.
- Главное для вас не захват территории, - подчеркнул на прощание Верховный Главнокомандующий в разговоре с восстановленным генералом армии. - А уничтожение немецких дивизий!..
До начала наступательной операции Ленинградского и Волховского фронтов против немецкой 18-й армии, оставалось еще полных две недели. А разведгруппа бодро шагала в заданном направлении через тенистый сосновый лес.
Разведчики быстро шли вперед, лишь время от времени провожая взглядом лесные поляны, сплошь усеянные и маняще искрящиеся спелой земляникой. Густые ковры невысоких кустов черники сминались под подошвами солдатских сапов, оставляя на них сочные, кровавые брызги. Воздух дурманил пьянящим, сладким ароматом трав и грибов. Где-то звонко барабанил трудяга-дятел, перекликались невидимые глазу пичуги, шумно шелестела листва на гуляющем между деревьев ветру и поскрипывали высокие, словно корабельные мачты, стволы сосен.