Зима отвернулся. Пальцы забегали все по тому же маршруту, обрывая разговор. Да, пожалуй, это ответ.
Я снова поискала взглядом Торрили - по моему скромному мнению, корабли с Лидры неплохо было бы проинструктировать на случай большой бочки дерьма, которая, строго говоря, могла свалиться на нас в любой момент.
Тут же оказалось, что я опоздала: с разных сторон к коменданту целенаправленно приближались Диррхейм вкупе с нашим взводным и весь врачебный состав за вычетом медбратьев - Ремо, Тео и Коэни.
Проходя мимо Зимы, Тео подтянулся, а в глазах возникло колючее презрение. Лицо Ремо превратилось в холодную маску. И только Коэни, как всегда, страдал больше всех, разрываясь между теми, чьим мнением дорожит, и... Я смотрела, как он, идя последним, украдкой что-то шепчет, едва заметно проводя рукой по спине старшего юноши, как в огромных янтарных глазах плещется боль пополам с жалостью, и понимала, что права.
Зима молчал, сжав губы в нитку, не отводя глаз от панели. Только на долю секунды сбились пальцы с отработанного ритма, едва заметно дернулось ухо навстречу сказанным словам, непроизвольно расслабились под тонкими пальцами напряженно застывшие плечи.
Да что произошло, если даже Ремо, который вечно его жалел в том нашем безумном походе...
Я бросила косой взгляд на военных. Они прошли мимо связиста совершенно спокойно, но вот когда пересеклись с медиками... Штабной споткнулся, глядя на Тео, как на покойного брата, выползшего из могилы - со смесью суеверного ужаса и узнавания. Секундой позже он совладал с собой, но, натянув на лицо безразличное выражение, продолжал следить за парнем краем глаза. Тео же едва бросил взгляд в его сторону и повернулся к Ремо, что-то спрашивая.
Я чувствовала себя зрителем, пришедшим в середине пьесы. Или, хуже того - обманутой женой, как всегда, все узнающей последней.
Диррхейм, кто ты такой, в конце концов? Почему я, не предсказательница, увидела тебя во сне за два месяца до знакомства? Откуда тебя знает комендант, которого не знаешь ты? И откуда ты знаешь Тео, который не помнит тебя?
И что, боги мои, такое сотворил Зима?!
Так, мне срочно нужен Бэйсеррон. Только он всегда точно знает, что творится в этом бардаке. И, в отличие от коменданта, мне об этом расскажет.
Я решительно подошла у Торрили, все еще окруженному толпой, тронула того за рукав, собираясь дисциплинированно отпроситься к его брату... И тут это случилось.
Повскакивали с мест связисты, отшвыривая наушники, зашлась криком девушка-оператор дальней связи, уже вошедшая в пробный контакт. Экраны затянуло частой сеткой помех, погасли мониторы камер внешнего слежения.
Ремо бросился к бьющейся в судорогах оператору, сдернул с ее головы ленту-усилитель и наушник, вытряхнул из кармана комбинезона девушки ампулу с нейтрализатором иферена и воткнул иглу в тонкое запястье.
Я наклонилась и подобрала наушник. В динамике шипел и прищелкивал глухими помехами эфир. А поверх помех струились вязкие, низкими утробными переборами выворачивающие наизнанку волны. Наушник, кувыркаясь, полетел на пол.
Изнанка.
Т'хоры поставили вокруг форта барьер.
Глава двадцать вторая
Несколько эльфов сузили глаза, один шмыгнул носом. По человеческим меркам это означало, что на полководца обрушился вал гневных воплей.
Дмитрий Казаков
- Там, смотри. Нет, правее!...
Тикки сдвинула прибор ночного видения на затылок:
- Морровер, по-моему, ты со своими больными мозгами как минимум месяц в постели не долежала. Где - правее? Нет там ничего!
- Да вон же, я и так вижу! - я постучала по дужке своего, выставляя масштаб. Третий, самый дальний периметр, в визоре резко скакнул вперед. На первый взгляд все выглядело как обычно: две с половиной полуразрушенные стены и россыпь каменных глыб на месте остальных. Но сам воздух над ними будто отливал зеленым перламутром, а по земле прокатывались потоки зеленых искр, хорошо различимых в темноте.
Барьер.
Из-за стенного зубца высунулся взводный:
- Ты знаешь, Морровер, я вообще-то тоже ни хрена не вижу.