Оглянулась - и бросилась на землю, подныривая под летящей на меня пылающую тушу. Перекатилась, вскакивая с "матерью" в руках, пальнула "веером" прямо в потолок, откуда пикировало еще три твари, и бросилась в сторону, уходя с линии падения. Последнего из тех, кто пробились, добивал взводный, но на и без того не слишком густой строй военных снова лезла болотно-зеленая, вопящая и стрекочущая крыльями волна.
- Быстрее, баррикада! Уберите раненых! - внезапно пробилась в эфир сквозь выстрелы и свербящие визгливые вопли на грани ультразвука. - Отходим!
Мимо пробежала Тикки, вскинув на плечо раненого - вместе с еще полудюжиной солдат, вытаскивающих сослуживцев из-под ног отступающей шеренги. Отстреливаясь, она пятилась к узкому проходу в коридор. Какой-то офицер схватил меня за плечо:
- Баррикада! - с трудом разобрала я сквозь вопли.
Я кивнула и побежала в тот угол мастерской, где стояли ящики с ломом. Схватила с кем-то вместе верхний и бросилась в коридор, потом - обратно. Еще один. Еще. И еще...
Отступающая шеренга аръергарда, наконец, дошла до коридора. Загрохотали ботинки бегущих по тесной кишке солдат, затявкали "матери" прикрывающих. Мы лихорадочно громоздили ящики один на другой прямо, оставляя только узкую щель для тех, кто еще не вышел.
Рявкнул последний заряд, последнего солдата в четыре руки выдернули в коридор, рванулась в пазы и намертво заклинила в режиме аварийной блокировки дверь в ангар, и я навалилась всем телом на последний ящик, закрывая брешь; бросил сверху еще один возникший рядом Маэст. Дверь ангара под слоем ящиков вздрогнула, пошла вмятинами и узкими длинными разрезами. Мелькнул черный длинный коготь, с размаху обрубленный ножом. Засуетились солдаты, подтаскивая из глубины коридоров все новые и новые контейнеры, камни, лом, заваливая ходящую ходуном дверь. Через несколько секунд начали подскакивать и ящики, будто были набиты не железом и камнями, а деревом и птичьим пухом. Мы навалились на них всем телом, упираясь ногами в скользкий каменный пол - два солдата, восемь, двенадцать, двадцать, - пока хватало места, пока тех, кого подпирали в спину в два, в три ряда, не перестало отбрасывать назад.
Десять секунд. Тридцать. Минута. Пять... Дверь затихла, или, вернее, затихла баррикада, поскольку двери под ней уже наверняка не было, целой уж точно. Солдаты начали с опаской выпрямляться и отходить, подозрительно оглядываясь.
Мне не повезло - я оказалась в первом, ближайшем к ящикам, ряду, и теперь, несмотря на "чешую", судорожно пыталась отдышаться.
Уже несколько минут было тихо. Старший офицер кричал в переговорник, выясняя, не напали ли с другой стороны, - моими стараниями в форте каждая мышовка теперь знала о глубине познаний "хозяев" (или одного из них) в тактике и стратегии.
В конце коридора послышался скрежет - тащили полуторатонный слесарный станок из соседней мастерской. Совместными усилиями его навалили на баррикаду и сняли колеса.
И только тогда вздохнули свободно.
Оставив у завала в карауле отряд наименее помятых солдат, мы начали расходиться - кто в лазарет, кто на исходные посты, а большинство - на стену, добивать то, что осталось после работы охранных установок.
Но, распахнув помятую дверь северной башни, мы увидели только ясное ночное небо и пустой двор. Т'хоры исчезли.
Обыск на территории и осторожное наблюдение за подозрительной дырой в земле ничего не дали. И это внушало некоторый оптимизм.
Но... Наши корабли. Они ведь остались там, за баррикадой. И трейдеры, и грузовик... Остались только легкие приземельные дайры, что стояли в малом наземном ангаре - и что-то мне подсказывало, что и они уже никуда не полетят.
Он знал, куда бить.
***
Это была последняя ночь, когда мы смогли ходить под открытым небом.
С первыми лучами солнца из обваленного хода высунулась пара когтистых лап, проталкивая тощее тело. За первым т'хором последовало еще три сотни, сметя патрули, раскурочив и сбросив с крыш стрелковые установки.
Теперь под открытым небом разгуливали т'хоры, бродя по двору и пытаясь вырвать двери.
В форте оставалось меньше трехсот солдат, из которых три четверти по амуниции и подготовке приближались к внутренним войскам. Без "чешуи", "пузыря" и герметичного десантного шлема это было пушечное мясо, рискующее погибнуть раньше первого выстрела - теперь т'хоры вешали ядовитое облако везде, где бы не находились.