Нам же было приказано держаться любой ценой до прихода кораблей Лидры. Мы держались. Изолировали башни и жилые корпуса, где было слишком много окон, которые не успели заварить, и перебрались на подземные этажи. На нашей стороне были малые размеры и толщина стен изначально укрепленного замка, но мы оказались в положении партизан, запертых в каменном мешке.
А через двенадцать часов солдаты начали сходить с ума.
Ломались те, кто стоял на вахте у баррикады перед ангаром. Наблюдая, как взводный скручивает кидающегося на сослуживцев парня, я забралась на венчающий завал станок и долго искала подходящую щель между контейнерами, пока не нашла - у самого пола.
Всматриваясь в темноту до рези в глазах, я пролежала на полу полчаса, но ничего помимо уже знакомых волн из зеленых искр так и не увидела. Мне не мешали - по привычке не анализировать иррациональные действия храмовника, неожиданно превратившегося в единственного наличного эксперта по т'хорам.
Я ощущала себя ищейкой, и, строго говоря, ей и была.
Где-то посреди взлетного тоннеля находилась точка выхода с Изнанки, иначе не появлялись бы т'хоры здесь из ниоткуда в таком диком количестве, иначе не раскапывали бы полночи заваленный отнорок...
Вахтенных у баррикады начали менять каждые два часа, изымая из их числа всех хоть в малой степени ментально одаренных.
Я зевнула в кулак и заставила себя пойти в перенесенный в бывшие кладовые лазарет - посмотреть на захваченных. Меня временно освободили от дежурств - нынешние мои обязанности весьма образно назывались "анализом текущей ситуации", и сон по двенадцать часов в сутки в них не входил.
В лазарете под стыдливым диагнозом "тяжелый психоз" лежало уже трое. Лежало в буквальном смысле - с прикованными к бортикам кровати руками и ногами.
До этого никто из нас не наблюдал за захваченными объектами больше десяти минут, которые требовались, чтобы передать их безопасникам. Но ведь зачем-то сумасшедшие были им нужны?...
Я села на табуретку у изголовья одной из кроватей. Спящий, судя по всему, мужчина никак не отреагировал, зато его сосед бросил на меня злобный взгляд и зашипел сквозь зубы.
- Тварь-ь-ь!...
- Ремо! - крикнула я через весь лазарет. Врач подошел удивительно быстро, будто прятался за ширмой. - Слушай, вы разве не колете им снотворное?
- Я не уверен, что это будет безвредным с наличными медикаментами.
- А я уверена, что это будет совсем не безвредными для нас. Никто не знает точно, обратимо ли это в принципе. А вот что известно совершенно точно - что т'хоры через них за нами шпионят.
- Ну хорошо, - Ремо вздохнул и покачал головой - врачебная этика такого отношения к пациентам явно не приветствовала.
Я проводила его глазами и шепотом подозвала Коэни, обрабатывавшего ожоги у пациента двумя койками дальше.
- Просканируй для меня мозг этих молодцов. Тщательно. Только осторожно. Почувствуешь, что твои щиты ломают - и быстро назад.
Маг кивнул. И на десять - нет, больше, - на целых двадцать минут застыл, безвольно опустив занавешенное белокурыми волосами лицо. Я наблюдала - за ним, а еще больше - за ними. Наконец юноша поднял голову.
- Они борются. Тот, который справа, уже почти нет - думаю, его разум захватили полностью. Там какие-то органические изменения пошли, личность стерта почти полностью. А вот остальные... Этот, - Коэни махнул рукой в сторону одной из коек, - наоборот. Он, думаю, осознает, что происходит, и пытается вытолкнуть чужое сознание. Но... органические изменения все равно идут, почти в той же степени.
- Спасибо, - я кивнула. - Проконтролируй, чтобы они не... натворили чего-нибудь - например, не залезли в чью-нибудь голову, ладно?
Он кивнул и отошел.
Бездна, иметь бы пару десятков сильных магов под рукой, может, удалось бы как-нибудь обратить эту связь и достать "хозяев" даже на Изнанке!
- О чем так задумалась? - Ремо возник передо мной настолько бесшумно, что я вздрогнула. Он аккуратно вколол захваченным снотворное и теперь задумчиво наблюдал за приборами.
- Скажи... ты сейчас очень занят?
- Хочешь поговорить?... Нет, я только полчаса назад закончил обход, так что еще как минимум столько же могу посвятить общению с богами.
- Если бы с богами, - пробормотала я, выходя с ним из палаты на лестницу. Мы поднялись на полпролета вверх, туда, где упирающаяся в глухую стену площадка была захламлена списанными койками и банками с краской, оставшейся после ремонта. Я уселась на ближайший ящик и криво улыбнулась: