Больше полутора сотен солдат оказались заперты в тесном коротком зале с - к сожалению - высоким потолком. И теперь истреблялись с неторопливой планомерностью.
Из-за скученности брызги плазмы, выпущенной по пикирующим из-под потолка т'хорам, лились на головы стоящим внизу, туда же падали пылающие туши, поэтому ей стреляли только по наступающим по земле.
Зеленая полоса продвигались вперед под канонаду выстрелов и вопли упавших - и делала это слишком быстро. Да, задние ряды уходили по узкому отнорку в пещеры, но я видела раньше этот проход - иначе как в колонну по одному и согнувшись в три погибели, там было не пройти. Значит, слишком быстро уничтожают нас.
Неожиданно я обнаружила, что забыла подобрать у баррикады броню, зло сплюнула, завернула за угол и рванулась вперед, разгоняясь. Подпрыгнула - и по головам, по спинам, давя лапы и крылья, как и четыре дня назад, перелетела сквозь рыхлый зеленый строй.
Палец придавил спуск, толкнула в плечо отдача - и четыре квадратных метра наступающего фронта накрыло огненным "веером". Заорал эфир восхищенным голосом Маэста:
- Не, я тоже хочу быть больным на всю голову, чтобы и мне так везло!
- Морровер, отходите назад немедленно!!! - рявкнул комендант. Я вздрогнула от неожиданности - он был последним, кого я ожидала увидеть в радиусе действия передатчиков: руководство имело привычку эвакуироваться первым. Тем более, что он вообще гражданский.
Рядом заматерился бешено извивающийся солдат, выдернутый летящим т'хором из строя сверху. Рука автоматически дернулась, хватая сослуживца за ноги, другая от души вломила прикладом по тощим и на поверку не слишком прочным лапам. Хрустнуло, и солдат упал обратно.
От выпущенной прицельно по лицевому щитку звуковой волны, переходящей на ультразвук, меня мотнуло прямо навстречу противнику. Клацнувшая у локтя челюсть сорвала сенсорное кольцо, а вскинутая лапа пропахала наискось блок управления броней.
Бесшумно и мгновенно свернулась "чешуя" на двух третях тела. Я выпустила прощальный залп и начала пятиться в полтора раза быстрее, чем отступал наш строй, смещаясь к стене. На переднем краю атаки без "чешуи" солдат не тянет даже на пушечное мясо, хорошо хоть "пузырь" спасает от яда.
Пока.
Т'хоры по-прежнему набрасывались и сверху, поэтому, отступая, я продолжала хватать "взлетающих" за ноги, перебивая тварям лапы. Минут через пять таких объявился почти десяток, и, в запале размахивая прикладом на пару с неизвестным солдатом, я не заметила, как линия фронта сдвинулась к самому проходу в пещеры. Здесь не висела мутная зеленая занавесь, и уже от одного этого почти физически легче дышалось. Наверное, это нас и расслабило. Это - и близость спасительного выхода, уже маячащего черной дырой над бесконечной колонной в камуфляже.
Меня пропущенный удар всего лишь приложил о стену лопатками и распахал вскинутое в блоке предплечье, судя по хлещущей крови - до кости. Неизвестному солдату повезло меньше, да еще и досталось по голове, настолько основательно, что я, не всматриваясь, вскинула обмякшее тело на плечо целой рукой и поволокла прямо к дыре, проседая под отнюдь не малым весом.
Очередь на секунду раздалась, пропуская меня, и сомкнулась снова.
За спиной рявкали редкие залпы. Форт покидали последние солдаты, арьергард куцей армии, оставляя твердыню, за свою историю бывшую осажденной не раз, но ни разу не бывшую захваченной.
В кои-то веки мы не могли себе позволить умереть с гордо поднятой головой.
Узкий отнорок кончился шагов через двести, и я отошла в сторону, туда, где уже ждали наготове солдаты с заготовленным валом для баррикады, долженствующей намертво замуровать вход. Взрывать побоялись, да и не было бы тогда шансов вернуться обратно.
Я опустила раненого на каменный пол, медленно разогнулась. С секунду постояла и присела над ним на корточки. Лицевой щиток, по которому треснул со всей дури хвост с кинжальными костяными наростами, разлетелся вдребезги. За ним была кровавая каша - один из щитков явно прошелся поперек глаз, которых, собственно, уже и не было. Я осторожно стянула с солдата змеящийся трещинами, но целый шлем. На пол упали длинные черные волосы, собранные в неряшливый пучок. Боги мои...
Я смотрела в безглазое лицо безымянного солдата и первый раз в жизни крыла небеса трехэтажным матом.
Это был комендант.