Глава двадцать третья
Мужа, рассуждая здраво, можно убить в любой удобный момент, он всегда под рукой, да и вообще - от него никакого вреда, кроме пользы.
Юлия Галанина
- Это не она больная, это ты больной! - глаза Бэйсеррона сверкали, выглядывающая из-за воротника сзади гривка стояла дыбом, как наэлектризованная. - За каким ... ты туда полез?! Молодость вспомнить захотелось, солдат хренов?!
- Какую молодость? - заинтересовалась я, стягивая кривыми черными стежками чужой разорванный рукав. - Он вроде бы и сейчас не старый.
- Раннюю! - отрезал Бэйсеррон. - А вы тоже хороши! За каким...
- Да отцепитесь вы от меня оба! - прохрипел комендант. - И не пошли бы вы, фарра!...
- Вот именно, оба вы больные! - нелогично прорычал счетовод. - И что теперь делать собираешься?! Глаза не казенные - обратно не отрастут, идиот ты ненормальный!
- Я сказал - пошли вон отсюда! И ты тоже! - приподнявшись, рявкнул Торрили, свободной рукой попытавшись на слух запустить в брата ботинком. - И оставьте вы в покое мой рукав, мне и так хорошо!!!
Я откусила нитку, заткнула иглу за отворот воротника и ушла. Сначала - в третью справа пещеру, где развернули лазарет, на перевязку собственной наспех и гораздо более криво, чем комендантский рукав, зашитой руки. Потом - в самый конец главной, центральной пещеры, на полевую кухню.
"Чешуя" настраивалась строго индивидуально, и тестировалась до нескольких недель. Запасных комплектов у нас не было, нескольких недель - тоже. Оставшись без брони, я оказалась на положении того самого пушечного мяса, скорее всего - уже пожизненно (потому как, скажем честно, перспектив у нас не было никаких), ввиду своей ценности убранного с передовой и переквалифицированного в санитарку.
Радовало одно - вот уже несколько дней было тихо. И это было логично - нас было сложно достать, но зачем нас отсюда доставать? Связаться со своими мы не сможем все равно - ни одна аппаратура не пробьется сквозь многометровый каменный потолок. Так что через месяц-другой мы перемрем вполне самостоятельно - от голода. А пропитание себе т'хоры найдут и с гораздо меньшими затратами сил.
На кухне я прихватила пайки и болтушку для тех, кому похуже, и отправилась раздавать ужин раненым. Коменданта оставила напоследок - пусть наговорятся. А точнее, пусть выговорится Бэйсеррон. Потому что Торрили с того самого момента, как очнулся, играет в обычную свою злобную молчанку, не подпуская к себе даже брата.
И - нет, я не могла его понять. И что на него тогда нашло - тоже.
Через час я замерла у последнего на сегодня лежака и потерла нывшую от бесконечных наклонов поясницу.
Бэйсеррон прошел мимо с сердитым лицом. Заметил меня, остановился, коснулся локтя:
- Сделайте вы с ним что-нибудь, он же на самом деле себя угробит.
- Знала бы я, что... - я качнула головой. - Глаза у него действительно... навсегда?
- А вы как думаете? - он нервно дернул себя за бородку. Бросил на меня раздраженный взгляд и тут же смягчился: - Извините. Регенерация у него действительно хорошая, особенно если его заставлять лечиться, но всему же есть предел... Он же не божество, чтобы отращивать отсутствующие органы.
- Ясно, - я кивнула. - Как бы цинично это ни звучало, но совершить какую-нибудь фатальную глупость ему сейчас куда тяжелее. Так что идите, и - пока - не волнуйтесь.
- Умеете вы обнадежить, - счетовод криво, невесело улыбнулся, кивнул на прощанье и ушел.
Я мысленно испросила у Звезды терпения и направилась к очередному лежаку. Присела в изголовье, звеня кружкой. Комендант по привычке повернул голову в мою сторону.
- Наверное, я самый большой грешник на этой планете. Иначе не понимаю, зачем Звезда покарала меня вами.
- Вы же атеист, - напомнила я. И с искренним интересом добавила: - Как вы меня узнаете?
- ...А вас она покарала отсутствием интеллекта. Еду в последние двое суток разносите только вы.
- Да бросьте вы. Я же серьезно, - я, не торопясь, разложила на куске мягкого пластика весь свой арсенал, благо "клиент" на сегодня был последним. Поддержала за плечи отмахивающегося мужчину, неловко пытающегося сесть, оперевшись спиной о каменную стену, а не угодить в нее же затылком.
- Чувствую родственную душу, - съязвил Торрили, наконец обретя равновесие. Я закатила глаза и сунула ему в руки кружку. Он задержал ее в руках, отогревая ладони от промозглого пещерного холода. В его голосе прорезался металл: - Может, хоть сегодня я все же услышу от вас, что такое жизненно необходимое вы искали на захваченной территории?...