Я смотрела на тонущие во мраке стены, на недосягаемый даже для десантных фонарей потолок, и вспоминала маленькие юркие кораблики первопроходцев Солярики, осторожно разведывающие соседние системы... Добравшиеся наконец и до Деррин, пятьсот лет спустя.
Солярика не отправляла своих детей в никуда. Наши маги осторожны и знают, куда идут.
В свете чужого фонаря где-то сбоку мелькнула корявая разлапистая тень. Тело машинально развернулось, наставив ствол на стеклянно-хрупкий скелет деревца в пластиковом контейнере.
Я недовольно дернула плечом и вдруг замерла, прислушиваясь.
Нам навстречу кто-то шел.
Выключив подствольник, Маэст бесшумно скрылся за выступом стены, попутно втолкнув туда же Тео с Тайлом. Я затаилась за деревцем, опустившись на колено и пригнувшись. Ствол "мамы" лег на край контейнера, царапнув мерзлый грунт.
Шаги медленно приближались, какие-то неуверенно-шаркающие и неровные. Я чуть сменила позицию, разворачиваясь.
В круг света, очерченный оброненным Тео у бассейна фонарем, пошатываясь, вступила нескладная, но явно гуманоидная фигура. Вошла и остановилась, замерев на вдохе.
Палец рефлекторно дернулся на спуске, мертвую тишину разорвал выстрел. Неизвестный с неестественной скоростью бросился в сторону, уходя от пули, я же, впервые в жизни, начала ощущать, как вдоль позвоночника встает дыбом грива - у фигуры было лицо Зимы.
- Фарра, это же скальник!
Коэни призраком возник у меня за плечом.
Я судорожно сжала дернувшуюся было к цели руку.
- Никогда. Так. Больше. Не делай, - очень спокойно, очень раздельно. - Со сломанной шеей ты краше не станешь.
- Но вы же знали, что это я.
- Солдат мало отличается от шизофреника, - я встала, уложив "мать" на руку. - И чем он лучше, тем меньше. Не подкрадывайся со спины и не делай резких движений. Далеко не все рефлексы можно успеть вовремя пресечь.
Коэни порозовел и мелодично просвистел длинную ноту. Несуразная фигура поднялась и пошла к нам. Чем ближе она подходила, тем лучше была видна подделка: будто нарисованная на теле одежда, искаженные пропорции, грубо вылепленное лицо. Его только издали и можно было принять за настоящего - неумело слепленная ребенком фигурка, да и только.
Я посмотрела вглубь зала.
- Там, где он бегал, что-нибудь есть?
- Нет. По крайней мере, Быстрый не почуял, - Коэни на секунду замер и добавил: - Но выход отсюда он нашел. Пойдемте.
Выстроившись цепочкой, мы двинулись вдоль бортика бассейна. Идти впереди мальчику я не позволила, внушив в случае чего не перекрывать обзор. Ни один идиот не посчитает магию Жизни наступательным оружием, а пуля и плазменный заряд летят всяко дальше и быстрее любого фаербола, пущенного даже самым великим магом.
Через несколько минут последовал очередной подъем по обледеневшим скобам. Узкая галерейка, россыпь крошечных технических кабинок - и снова подъем...
К моменту, когда на горизонте замаячили жилые этажи, было решено сделать привал. Побросав на пол тощие рюкзаки с "аварийным набором" и сев сверху, мы настороженно оглядывались по сторонам и запивали внезапно возникшую давящую тревогу ходящим по кругу горячим пойлом из фляжки.
Только здесь, на жилых этажах, до меня дошла вся странность этого корабля.
Он был пуст.
Ни трупов, ни костей. Ничего. И это огромный корабль-колонист, упавший на незнакомой планете чуть ли не за полярным кругом.
Возможно, в те времена климат был другим. Возможно, пассажиры и экипаж улетели на спасательных шлюпках. Мало ли что... возможно.
Прихватив Тайла, я обошла с десяток кают - бесконечные "возможно" не нравились ни мне, ни моей паранойе, как и нависшая над этажом тревога.
Никого.
Сверкающие инеем покрывала на кроватях, неряшливо сбитые в сторону и образцово натянутые в струнку; тонкий ледок на полках, тумбах и сброшенных на пол, сотни лет назад примерзших к полу безделушках; застывшая на полувздохе, на полушаге жизнь... И по-прежнему - ни трупов, ни костей.
К ночи мы добрались до главной навигационной рубки. Там же и заночевали, вяло обсуждая планы на завтра.
В голову лезли навязчивые мысли о том, что подчас заводилось на брошенных кораблях. Страшилки об открытом космосе слабо котируются в полярной пустыне, где голод и мороз страшнее всех космических страшилищ вместе взятых, но... Но.