- Орие! Ты меня слышишь?! - донесся сквозь треск помех далекий голос. Тайл.
- Да. Ты уже закончил?
- Нет. Но... Ты должна это видеть!
- Что случилось?... С кем? - резко бросила я.
- С кем-то действительно что-то случилось. Но не с нами, - пауза. - Я кое-что нашел. Возвращайся и посмотри сама, потому что я не знаю, как это назвать.
- Буду.
Тремя часами позже я стояла у переходного шлюза и понимала, что мои представления о законах мироздания рушатся быстрее, чем может выдержать всякий здравый смысл.
- Тайл, это уже совершенно не смешно, - мой голос звучал почти потерянно.
- А вот я бы посмеялся, - не оборачиваясь, обронил Тео. Он сидел на корточках над... нашей находкой и механически протирал руки обрывком бинта.
- Лучше бы ты цитировала книгу Мира. По законам жанра хоть кто-нибудь должен понимать, что происходит... - Тайл устало тер лоб с замусоленной повязкой.
- Если это знак Звезды, то мои мозги не в силах его переварить.
Я присела напротив Тео над телом, лежащим на полу. Тело принадлежало гуманоиду, мужчине, и выглядело настолько характерно, что, чтобы опознать чистокровного ремена, не было необходимости приподнимать веки и вглядываться в красные змеиные глаза без белков, затканные частой сеткой золотых прожилок.
По очевидным причинам относительно его происхождения у меня были две версии, обе совершено идиотские. Либо член команды корабля, либо один из охотников за сокровищами, о которых не знают официальные власти.
Вторая версия выглядела идиотской, потому что возле Колониста не было ни других кораблей, ни спускаемых модулей, ни вообще ничего, кроме снега и скал.
Первая, самая очевидная версия, была идиотской, потому что этот ремен был жив.
Едва-едва, но жив - это стало бы ясно любому, кто посмотрел бы на его ауру. Чтобы добыть более материальные доказательства, понадобился портативный сканер.
Тео задумчиво рассматривал сканограмму медленно, едва заметно бьющегося сердца и почти не работающих легких, и выглядел печальным.
- Знаете, фарра Морровер, - медленно проговорил он, - я тут подумал о том, что мы с вами можем впасть в анабиоз только искусственным путем. А вот они, - он кивнул куда-то между Тайлом и телом неизвестного, - нет. Заставляет задуматься, кто все-таки лучше устроен...
- Анабиоз?... Больше пятисот лет?... Ты в своем уме?
- Это вы сказали, не я, - вздохнул Тео и встал. Я вопросительно посмотрела на Тайла.
- Я похож на врача? - ремен передернул плечами. - Понятия не имею. Как обыватель, никогда не интересовался этим вопросом.
Я повернулась к Тео.
- В таком случае, у меня вопрос: откуда, скажи-ка мне, студент-младшекурсник знает такие занимательные факты по межвидовой физиологии?
Парень посмотрел в потолок и, не найдя там ответа, наконец сказал:
- Я на ней специализировался. Межвидовая терапия, хирургия и генный анализ.
Я комически подняла руки вверх и без улыбки сказала:
- Блестяще! У меня просто нет слов.
Да, у меня действительно не было слов. Никаких. Наверное, я просто слишком устала.
Мысли - те, пожалуй, еще были. Мысли о том, что неплохо бы дождаться мага, который теоретически сможет сказать, является ли то, что на нашей находке надето, формой экипажа колониста.
- Так где, говорите, вы его нашли?
- В подсобной клетушке для запчастей внутри модуля. Он забился под стеллаж - мы еле его оттуда вытащили.
Это наводило на мысли. Приятными они не были.
- Ладно, лежал он здесь пятьсот лет, полежит еще полдня.
Парни покивали и разошлись. Я осталась ждать мага в компании уже второго в моей жизни условного трупа.
Под пальцы сунутой в карман руки попалась завалявшаяся в складках палочка тифы. Я чиркнула оставленной Тайлом горелкой и закурила. Зачем - не знала сама.
Палочка в пальцах каким-то неведомым науке способом влияла на ходящий ходуном перед глазами мир, заставляя его (и меня заодно) обрести хоть какое-то подобие равновесия.
Иферен, естественно, мне, как не-связисту, ничего не дал. Но Зиму, и его привычку постоянно хвататься за эти обрубки высохших веточек, я наконец поняла.
Он, оказывается, постоянно нервничает и чего-то боится.
Вот такая у них, маленьких поганцев, тонкая душевная организация.
Палочка хрустнула в сжавшихся пальцах, ломаясь. Полетел на пол дымящийся кончик.