Что-то не давало мне покоя, настаивая, что вот-вот мы совершим ошибку, если не совершили ее уже. Эта аномальная температура, эти двигатели, этот непонятно как впавший в спячку ремен... Я попросила Оглоблю проследить, чтобы все находились внутри модуля и в любой момент были готовы к старту, и снова пошла на генераторную палубу. Одна, как ни возражал Маэст - гражданский будет только обузой, а потерять в случае чего обоих солдат мы себе позволить не могли.
До генераторной палубы я почти бежала - хотя сил уже не оставалось никаких, - боясь не успеть сама не знаю куда. Но перед провалом громадного колодца, огороженного по периметру тонкими перилами, я замерла почти на десять минут. Потом все же сделала шаг и заглянула внутрь.
На дне царила кромешная тьма, что с учетом высоты удивляло мало. Ниже генераторного колодца была только техническая палуба, куда вход без костюма высокой степени защиты был строго воспрещен, а еще ниже, под многочисленными слоями изоляции, находились сами двигатели.
Через пятьсот лет я сомневалась в необходимости и костюмов, и изоляции.
Спускаться вниз по скобам было пустой тратой времени. Я подергала перила, проверяя надежность, и закрепила конец десантного троса вокруг одной из опор. Заправила его в автоматический карабин на поясе, проверила натяжение и перелезла через ограждение.
Упершись ногами в стену колодца и крепко ухватившись за медленно проходящий сквозь карабин трос, я начала спускаться, посматривая на счетчик радиации.
Полусотней метров ниже мое дыхание перестало превращаться на воздухе в парок. Еще через несколько минут и десятков метров теплеть начало все более ощутимо.
Когда под слоями теплых свитеров, рубашек, куртки, "чешуи" и "пузыря" по моей спине поползли мелкие капельки пота, все разумные и неразумные версии выдуло из головы напрочь. Кроме того, что по кораблю прошелся хлыст самого Огня, в голову уже не лезло ничего.
Доберись я до дна, наверное, взмокла бы от пота.
Но до дна я не добралась. Я зависла дюжиной метров выше, поскольку сначала не совсем поняла, что вижу. Но когда поняла...
Мощный фонарь высвечивал сероватую груду, ровным, рыхлым и, судя по всему, толстым слоем покрывающую дно колодца. В желтом луче метались ломаные, острые тени, складываясь в контуры чудовищ из ночных кошмаров.
Тени отбрасывали кости. Десятки, тысячи неряшливо изломанных скелетов, черепов, отдельных костей.
Начисто, аккуратно обглоданных костей.
Где-то справа, почти за пределами светового круга, блеснула широкая металлическая полоса. Я узнала ее по трем алым штрихам - эмблеме форта. Это был ошейник Быстрого, тот самый, с маячком.
Резким щелчком я выключила фонарь и переключила карабин в режим аварийного подъема. Мир дернулся и стремительно начал убегать вниз. Но достаточно ли быстро, уверена я не была.
Пропавший экипаж уже нельзя назвать пропавшим. Он здесь. Весь.
И одинокая блестящая полоска металла благим матом вопила о том, что нас тоже хотят видеть именно здесь.
Запиликал сигнал вызова на рации, и голос Тайла прокричал сквозь нарастающие помехи:
- Возвращайся немедленно!! Там... - его голос перекрыл какой-то визг, и рация замолчала.
Карабин щелкнул, заглотив последние метры троса. Я развернулась, ухватившись за взлетевшие на уровень лица перила...
Недостаточно быстро.
По ту сторону тонких металлических поручней на меня бесстрастно смотрели холодные, разумные и знакомые глаза.
Глава двенадцатая
При виде дракона, даже самого маленького и безобидного (обыкновенной игуаны в том числе), в организме героя срабатывают заложенные в геройский архетип инстинкты, призывающие с ревом броситься в атаку.
Дмитрий Казаков
Я никогда не боялась темноты и тишины.
Тихие, вкрадчивые шаги были страшнее. И свет. Мягкий, золотистый светлячок, невесомо покачивающийся в чужой раскрытой ладони.
Он протягивал мне руку, обычную мужскую руку.
- Любимая, я пришел за тобой, - тихий, мягкий шепот прокатывался эхом по пустым мертвым коридорам. - Это все - просто сон... Длинный, страшный сон...
Темные волосы, темные глаза. Когда-то до безумия, до слез любимые черты...