Я повернулась и вышла в смежную комнату - к Ремо.
И попросила его вернуть, наконец, эту эхлами драную повязку мне на лицо.
***
Бросая вещи в так и не распакованный толком рюкзак в казарме, я задавала себе один вопрос: "Почему?". И ведь не хотела уезжать, а поди ж ты...
Хотя на Солярику съездить все равно бы пришлось, рано или поздно: если помириться наконец с папенькой, можно будет себе позволить и хорошую клинику, и хорошую пластику - хотя бы лица, ладно уже тело. Пугаться перестанут, и на том спасибо.
Я поставила набитый рюкзак на кровать, села на нее сама и начала составлять рапорты. Отписку в две строки - сержанту, художественное послание, обильно политое ядом - для Бэйсеррона, сухую казенную канцелярщину - коменданту. И, наконец, полное сомнений письмо для аналитического отдела Корпуса.
Ядовитые крылатые твари с равной вероятностью могли оказаться как коллективным полуразумом, так впечатлившим меня только из-за численного превосходства, так и чем-то гораздо более опасным. В любом случае, их гнездо нужно было ликвидировать, и побыстрее. Как это сделать силами провинциального форта - большой вопрос. Кроме трех десятков устойчивых к ментальному воздействию силовиков Корпуса в качественной броне и с плазменными пушками, в голову не приходило ничего.
Хотя это уже совершенно не моя проблема...
Видеть всех тех, кому предназначались отчеты, мне совершенно не хотелось, но локальная сеть за время моего отсутствия стала жертвой ремонта. В конце концов я вызвала Тео и, с видом умирающей разлегшись на кровати прямо в сапогах, бросила считыватель с отчетами ему.
Парень фыркнул, весело блеснув глазами, и протянул, явно кого-то передразнивая:
- Ради вас, фарра, все что угодно. У счетовода в приемной сидит така-а-ая дама...
Я хмыкнула.
- Осторожно. Если она всерьез обратит на тебя свое венценосное внимание, мы тебя больше не увидим. В ближайшую неделю точно.
- Учту. В крайнем случае буду молить о снисхождении к ослабленному тяжелыми испытаниями организму, - Тео улыбнулся, широко, беззаботно. Сверкнули смехом черные глаза, заиграли ямочки на щеках.
- Ну... Как ты?... Не дергали?
- Все хорошо, - он успокаивающе качнул головой. - Спасибо, фарра.
Я только вздохнула. Для нас перестал быть актуален вопрос: "Выживем ли мы?", по крайней мере - сейчас. А для него - нет. За время нашего безумного похода я поняла, что мне действительно нравится этот парень, в чем-то куда более стойкий, чем я сама. Не утративший ни жизнелюбия, ни человечности там, где они закончились у всех.
Ему хотелось помочь, даже ставя под угрозу свое личное дело.
Не на это ли ты рассчитывал, Эйра, снаряжая его со мной?...
- Скажи... У тебя есть провалы в памяти?
- ...Есть. И много, - Тео помрачнел на глазах. От беззаботной мордашки не осталось следа - внезапно стало заметно, что ему уже за семьдесят. - Я, знаете ли, был очень удивлен, узнав, какой идет год, - он поднял на меня внимательный взгляд. - Зато кое-что я помню очень хорошо. Мы все были заключенными. А еще... Эти милые зверьки, на которых мы наткнулись... Что-то есть в них такое... до боли знакомое. Местами. Небольшими такими местами.
Он постучал себя по носу, и, прощально кивнув, бесшумно направился к выходу.
Я обомлела. Если он хотел сказать именно то, что я услышала, Корпусу определенно стоило об этом знать. От всего этого несет слишком серьезными структурами. А еще - тем фактом, что голосистые твари, во-первых, не эндемики, а во-вторых, в каких-то базах данных все же есть, и кто-то этими базами активно пользуется - поразительное сходство ненормально черных для сола глаз Тео с другими, такими же матово-черными глазами, после подобных намеков не заметить было трудно.
И ведь, что самое паршивое, даже не вычислишь, что в этих подпольных лабораториях на основе их генотипа выводят - то ли биологическое оружие, то ли сверхсолдат, то ли капли от конъюктивита.
Выглянув в окно, я рассчитывала всего лишь поймать на плацу взводного, с которым, как ни крути, стоило поговорить лично, но получила гораздо больше: во дворе, подняв лицо к солнцу, со стеклянными глазами стоял Торрили.
Узнал точную стоимость пресловутого ящичка, по лицу видно.
Я отвернулась от окна и осела обратно на кровать, решив переждать - мусолить всю ту же тему с комендантом мне сейчас хотелось меньше всего.
Небесам на мои ожидания было плевать с центральной вышки - через десять минут комендант зашел в казармы сам. Подошел к койке, остановился и навис надо мной мрачной встрепанной тенью.