У безопасника оказалось профессионально невыразительное лицо и цепкий взгляд.
Невнятно представившись, он начал задавать вопросы, так же, как стреляет "мать" - коротко, быстро и зло. Вопросы ходили по кругу, почти в точности повторяли допрос двухмесячной давности и не оставляли времени подумать, рассчитанные исключительно на запутывание собеседника.
Другое дело, что умение быстро реагировать и правдоподобно лгать - моя профессия. Думаю, этим фактом офицер был неприятно удивлен.
В течение всего допроса меня не оставляло ощущение, что вопросы здесь выполняли одну роль - отвлечения внимания. Безопасник явно был псионом, который весь разговор пытался что-то во мне разглядеть. Что-то, чего не находил, хотя пришел сюда с уверенностью, что это "что-то" во мне есть.
Возможно, у меня не хватало дара, чтобы прочитать это в его наглухо закрытом служебными блоками сознании, но читать по глазам и голосу, и видеть то, чего не увидят в них остальные - тоже моя профессия.
Это и значило - "волноваться вам не стоит"? Что ничего не найдут?
Хотелось бы еще знать, чего именно...
Спустя полтора часа, так ничего от меня и не добившись, офицер откланялся. Я искренне надеялась, что у Эйра хватит совести и здравомыслия проследить, чтобы ушлый безопасник не имел возможности изъять якобы бессознательное тело Тео под каким-нибудь официальным предлогом. Или подчистить хвосты - уже неофициально, но навсегда.
В казарму я шла со смешанными чувствами, главным из которых было ощущение, что меня опять пытаются втянуть в какое-то дерьмо.
- Тетя! Тетя Орие! Да постойте вы, подождите меня!... - Атка неслась по коридору растрепанным, стремительным и безоблачно-счастливым вихрем, перепрыгивая через груды строительного мусора.
Хоть кому-то хорошо в этом бардаке.
- Что, моя хорошая?
- Римс приехал! Нет, вы представляете?! Я думала, его на все каникулы в город к тетке отослали, а он вернулся! - она наконец догнала меня, вцепившись в рукав куртки от избытка чувств: - Что мне делать, а? Скажите, ну пожалуйста-а-а!!!
- О моя Богиня!... - я остановилась посреди коридора, совершенно сбитая с толку. - Ради всех богов, прекрати меня трясти. И скажи толком, чего ты от меня хочешь?
- Ну... - Атка смущенно отпустила мой рукав и покраснела. - Он, наверное, забыл меня совсем... Это же город. Там девчонок много, таких всех из себя... Ну, вы понимаете, - от волнения девочка начала теребить уже собственные косы. - А вы... Вы ведь знаете, как сделать, чтобы мужчина... парень... ну, обратил внимание...
- С каких это пор я стала специалистом такого рода? - недоуменно спросила я.
- Но как же!... - она с удивлением посмотрела на меня из-под встрепанной челки и бесхитростно выдала: - У вас же столько... - девочка едва не сказала "мужчин", но в последний момент исправилась: - Поклонников. И дядя Тайл, и этот, как его... Латбер. А еще говорят, что комендант со счетоводом из-за вас поругались. Сильно.
Я впала в ступор.
- И где такое... говорят? Про последних двоих?...
- Да везде, - отмахнулась Атка. - Так что мне делать, чтобы наверняка, а?
- Спаси меня Звезда, - я провела рукой по лбу. - Давай-ка мы займемся этим всем чуть позже. Приходи вечером в казарму, хорошо?... И, кстати, почему Римса так внезапно отправили назад? За примерное поведение?
- Ну вы скажете! Там у них эпидемия какая-то... Или еще что-то... Ну, его тетка и отправила обратно.
- Эпидемия?... - знакомое слово неприятно резануло слух. - Где он сейчас? У отца?
- Ага, наверное. Или в мастерской, дяде помогает, - девочка пожала плечами и убежала, вся в предвкушении вечерней беседы.
Вечером мне было не до подростковых влюбленностей. И Римса я тоже не успела найти. Спустя полчаса после нашего разговора с Аткой из динамиков прогремело печально знакомое:
- Внимание! Общий сбор силовых войск!
Кажется, война все-таки постучала и в нашу дверь.
***
В отрядной было не протолкнуться - сослуживцы возбужденно сновали по крошечной клетушке, переговариваясь и размахивая руками. Отдавив несколько хвостов, я пробилась к взводному и спросила, перекрикивая стоящий гам:
- Нас перебрасывают на фронт?!
Возвышающийся над всем этим хаосом, как последний оплот спокойствия (правда, для этого ему пришлось встать на скамейку), взводный, тем не менее, не делал ни малейших попыток навести порядок. Только посмотрел на меня: